— Где она? Покажи скорей, — воскликнул Лаутензак и подхватив Дарию по локоть, увлек ее за собой.
— Мальчики, у нас мало времени, — сурово заявила экономка. — Следуйте за мной.
Через три часа Николас и Габриэль во взятых напрокат смокингах стояли перед увитой искусственными цветами аркой.
— Какой странный сегодня день, — саркастически заметил Николас, с трудом удерживая на руках рыжего кота с «бабочкой» на шее. — Если бы кто сказал мне вчера, что я буду кошачьим шафером, то я плюнул бы ему прямо в лицо. Но что не сделаешь из-за долга в сто тысяч?
— Я тоже бы рассмеялся, скажи мне кто, что я буду подружкой невесты, — поддержал его Габриэль, поправляя фату дымчатой красавице. — Но что не сделаешь ради любимой жены? Да, это уже полный дас ист фантастиш!
Они обменялись понимающими взглядами и засмеялись, понимая, как смешно выглядят со стороны. Старый барон грозно шикнул на них, начиная церемонию. Фрау Краузе ударила по клавишам рояля, а Дария стала снимать на камеру всех участников, выбирая удачные ракурсы.
Но самым фантастическим во всей этой истории было то, что пятеро таких разных людей прекрасно ужились, потому что каждый из них испытал в своей жизни ненужность и одиночество.
И в старом особняке вновь зазвучал веселый смех молодежи. А через полтора года и радостный детский крик «Киса!», сопровождаемый топотом разбегающейся кошачьей стаи, не желающей попадаться в любящие, но цепкие детские ручонки.
Глава 27. Любовь и боль
— У тебя найдется лишний диск? — мило улыбаясь, спросила Лаки, заглядывая в комнату Алана. — Антэн пообещал сбросить одну прикольную программку.
— Сейчас найду, — отозвался он, отрываясь от работы и шаря в ящике стола. — Вот, возьми.
Алан повернулся к девушке и утонул в бирюзовом море ее глаз. Лаки, в шортах и яркой футболке, была неотразимой. Вчера она вернулась из Австралии, и он не мог налюбоваться ее легким загаром. Желание вспыхнуло мгновенно, заставляя сердце биться в два раза быстрей.
«Я хочу ее, хочу, хочу… — настойчиво застучало в голове. — Ни о чем другом не могу думать и уже схожу с ума. Она, как наркотик…»
«А почему бы и нет, — подумала Лаки, замечая, как стремительно расширяются от возбуждения его зрачки. — Жизнь такая непредсказуемая и как в очередной раз я вчера убедилась, такая быстротечная. В ней ничего нельзя откладывать на потом, особенно то, что для тебя так важно и дорого. Ведь любой твой день, любая минута может оказаться последней».
…Они вновь нарушили инструкцию и решили вернуться в Дублин не на вертолете. Взмыв в небо, как птицы с базы в Германии, они с восторгом летели в сумеречном утреннем небе, предвкушая, как появятся дома к завтраку и порадуют своих родных. К завтраку не получилось…
Пролетая Англию, они стали свидетелями нападения мафарских ликвидаторов, так называемых «веселых ребят», на гражданский самолет. «Ребятишки» развлекались тем, что почти в упор расстреливали пассажиров энергетическими снарядами. Находившимся в салоне людям, казалось, что они попали в эпицентр грозы, самолет сотрясался от разрядов молний, и пассажиры падали, словно подкошенные. Позже из новостей Лаки с прискорбием узнала, что погибло шесть человек. Утешило только то, что остальные пятьдесят два остались живы, благодаря тому, что их группа (а их было пятеро вместе с двумя стажерами) смогла отбить самолет у «ребят». А ведь тех было восьмеро, и по инструкции их группа должна была пролететь мимо, причем на вертолете. Лаки отдала приказ «к бою», а должна была сообщить о нападении на базу, предоставив элитному отряду ловцов разбираться с нарушителями Конвенции о ненападении, и не рисковать жизнями стажеров, да их с братьями тоже.
Все это в нелестных выражениях она выслушала от прадеда, когда, убедившись, что самолет благополучно приземлился, явилась к нему с рапортом о завершении задания в Австралии. Галларду уже доложили об их схватке с мафарами, и он устроил ей настоящую головомойку. Лаки отлично понимала, что не будь она девчонкой, а тем более его правнучкой, он оценил бы ее действия, как правильные, и даже похвалил бы за смелость и решительность, а так еще предстоит завтрашнее разбирательство на экспертной комиссии.
Так почему бы ей сейчас не забыться в крепких мужских объятиях и не почувствовать всю полноту жизни? С головой окунуться в жаркое море страсти и познать сладкое блаженство, ведь всего этого может никогда и не быть в ее жизни. Если бы вчера тот мафар взял немного левее, то не он, а она бы валялась с разбитой головой…
Лаки решительно отогнала мысли о смерти, не желая думать о ней. Здесь и сейчас она хочет любить. Любить, как в последний раз, страстно и безудержно, не думая ни о чем — ни о прошлом, ни о будущем. Она нарушит все запреты, установленные ею самой, и напишет в своем сердце красивый роман со счастливым концом, который будет перечитывать долгими одинокими ночами. Не важно, что будет потом, в эти минуты весь мир существует только для них двоих.
