У меня вырвалось — вполголоса — совершенно оправданное замечание о коварстве радетелей светлых помыслов. Чистоту которых они блюдут лишь для своих соплеменников, а с представителями нашего течения не гнушаются никакими провокациями за мысленной спиной.
С другой стороны, к двери здания я подходил с видом, в точности соответствующим окончанию длительного пешего перехода. Даже времени хватило составить формулировку своего следующего возвращения из нашей цитадели: Моё присутствие здесь жизненно необходимо с тыльной стороны здания, ибо в случае менее удачной попытки имитировать паритет в телепортации, фильтровать мысленный процесс светлых провокаторов будет некому.
Создание фильтра для Татьяны прошло даже быстрее, чем я ожидал.
Неожиданностью для меня стало то, что прошло оно практически без моего участия.
Не успел я толком объяснить ей угрозу, исходящую от сканеров, как она кивнула, сосредоточенно хмурясь.
— Это как при трансляции, что ли? — коротко спросила она.
Я начал смутно догадываться, что именно увидел в ней Гений: при всём своём опыте бывший хранитель и карающий меч встречали дурную весть бесполезными эмоциональными всплесками — она же сразу принялась думать, что делать. И оказалась намного ближе их к истине.
— Не совсем так, — поправил её я. — При трансляции ты являешься источником — передаёшь то, что считаешь нужным. Сканеры действуют, как рентгеновские лучи, проникающие в твоё сознание и фиксирующие там все твои мысли — вне зависимости от твоего желания.
— Значит, их нужно отключить … — Татьяна задумчиво выпятила губы. — Вот так? — зажмурилась вдруг она, подняв ко мне лицо с выжидательным выражением на нём.
— Да нет же! — с досадой бросил я, отказываясь от своего прежнего суждения о ней — ход её мыслей уже явно сбился к той же примитивности, которую совсем недавно с типичным пафосом продемонстрировал мне её бывший хранитель. — Никакой блок здесь не поможет — он перекроет тебе все …
— Какой блок? — открыла Татьяна глаза с видом крайнего удивления. — Я его не ставила — чтобы ты смог проверить. Ну давай скорее, — нетерпеливо махнула она рукой, — может, поправить что-то нужно будет!
Никаких препятствий на границе её сознания я действительно не встретил. За ней же обнаружилось нечто такое, с чем я ещё никогда не сталкивался. Никогда и нигде.
Это было нечто вроде небесного тела, висящего в абсолютном космическом мраке. Но тело определённо искусственного происхождения. Круглое, как и любое другое, но покрытое металлической оболочкой. Плотной и непроницаемой, но с круглыми же отверстиями по всему периметру — на подобии иллюминаторов.
Сквозь один из них, расположенный прямо передо мной, я увидел, строго организованные и чётко оформленные мысли — жгучий интерес к проекту аналитиков, глубокую признательность за оказанное доверие, решительную готовность оправдать его, жаркое нетерпение в ожидании работы …
Полный набор качеств идеального светлого неофита, невольно усмехнулся я.
Мысленно обогнув загадочный объект, я не смог разглядеть больше ничего — все остальные иллюминаторы были зашторены. Но не наглухо — не непроницаемыми заслонками, а чем-то вроде полупрозрачных штор.
За ними угадывалось некое движение — мелькали тени и положение света то и дело менялось. Но они были сплошь покрыты одним и тем же словом: Игорь. В десятке цветов, размеров и положений — эти надписи постоянно шевелились, набегая друг на друга вместе со складками штор, словно под лёгким ветром, и приковывая к себе внимание.
Вернувшись к единственному открытому взору иллюминатору, я заметил, что нетерпение в нём существенно усилилось. Затмив собой все остальные видимые мысли.
— Как ты это делаешь? — пробормотал я в полном замешательстве.
— Я не понимаю, о чём Вы говорите, — ровно ответила Татьяна, глядя на меня как будто из той самой космической дали.
— Кто тебя этому научил? — заподозрил я ещё один прощальный подарок щедрого величайшего ума.
— Чему? — вскинула она брови в довольно убедительном вежливом удивлении.
— Ты Гению это показывала? — прямо спросил я.
— Кому? — Удивление на её лице плавно сменилось не менее правдоподобным недоумением.
— О, Анатолий возвращается! — нарочито повернулся я к окну в надежде вывести её из этого неестественного равновесия.
— Замечательно, — спокойно и неторопливо села она за свой стол, — давно пора к работе приступать.
Мне так и не удалось выманить её из этой металлической оболочки. Так же, как и взломать последнюю. На её поверхности — как и при первом беглом, так и при следующем, более тщательном осмотре — не обнаружилось ни малейшего несовершенства, ни даже намёка на стык составляющих это тело элементов. Оно было идеально гладким, как будто целиком из металла отлитым.
