Затем, по мере удаления от его кабинета, тоннель погрузился в кромешную тьму. В таких условиях Первый еще никогда не работал — в любом проекте сначала создавалось светило, чтобы обеспечить круглосуточную работу над новым миром. Здесь на выручку ему пришел его собственный — он заселил тоннель крохотными светящимися существами, которых создал в своем мире из прихоти.
Но даже в таком уже полумраке было довольно легко потерять ориентацию. Чтобы не сбиться с пути, Первый вспомнил один из самых ярких разносов, который он когда-либо получал в кабинете Творца, зафиксировал эту сцену в качестве точки притяжения, а свою надобность попасть туда любой ценой представил в сознании в виде стрелки, постоянно направляющей его в нужную сторону.
Решение проблемы незаметного входа в тоннель подсказал ему, как ни странно, Второй — своими панелями для подачи заявок. Собственно, с их аналога Первый и начал работу: вырезал кусок пола в своем кабинете, достаточно широкий для свободного спуска, снабдил его поднимающим и спускающим механизмом и затем потратил полдня на его движение вверх-вниз, пока оно не стало достаточно плавным, а кусок пола, опускаясь, не сливался со всей его остальной частью.
Пришлось также повозиться с открываем входов. Из тоннеля подъемный механизм приводил в действие элементарный рычаг, но оставлять еще один снаружи — особенно, в кабинете Творца у всех на виду — было совершенно не разумно. В конечном итоге, он соединил рычаг с еще одной, совсем крохотной панелью рядом со входом в тоннель. При нажатии на нее — причем, довольно глубоким, чтобы кто-то не активировал ее, случайно наступив — она давила на рычаг и, таким образом, приводила в движение подъемный механизм.
Чтобы не препятствовать его работе, Первый отказался как от покатого спуска в тоннель, так и от ступенек. Пожалев о своем умении летать, оставшемся в его мире, он поставил вместо них вертикальную лестницу и потренировался несколько раз взбираться и спускаться по ней, чтобы попасть в такт с движением входа в тоннель.
Впрочем, размышлять о тех или иных его особенностях было значительно быстрее, чем воплощать их в жизнь — а Первый уже отвык от ограничивающих его творчество временных рамок.
Над стандартными проектами вся его башня могла работать, закрыв глаза и думая о чем-то другом, поэтому и в сроки они всегда укладывались без каких-либо проблем.
А при создании своего мира он творил вообще без каких бы то ни было ограничений. По крайней мере, до завершающего этапа, когда творческая фантазия разбушевалась у него не на шутку — и то, он как-то умудрялся постоянно немного сдвигать окончательные сроки.
Сейчас же сдвигать их было некуда — он должен был закончить тоннель к возвращению Творца. И это давление времени изматывало его куда больше, чем сама работа. В которой он жестко пресекал все порывы поэкспериментировать.
Но под конец, когда стало очевидно опережение графика, он все же не удержался — вильнул тоннелем, чтобы тот заходил в кабинет Творца извне, а не под его башней. Хотя и в этом был элемент рациональности — рисковать прокладкой тоннеля под кабинетом Второго с его массивным столом и креслом, которые могли запросто провалиться, выдав в самый последний момент все многодневные усилия Первого, было совершенно незачем.
Оказавшись под кабинетом Творца, Первый долго прислушивался. Тишина — даже из приемной, где Второй заседает, ни единого звука. Вырезав кусок пола, он прислушался опять. Приподняв его, он еще и осмотрелся — кабинет Творца был не просто пуст, в нем ощущалось крайне длительное отсутствие хозяина.
Уже набив руку на создании входа в тоннель из своего кабинета, здесь Первый справился намного быстрее.
И открывающую панельку расположил у самой стены, пометив ее глубокой царапиной, чтобы долго не искать.
И на обратном пути сфокусировался на местном чувстве времени, чтобы рассчитать свое появление в кабинете Творца до минуты.
И отключив его у себя в кабинете, обнаружил, что по временной шкале его мира до этой встречи осталось чуть больше месяца.
И даже лист бумаги расчертил, чтобы отмечать в нем каждый прошедший день.
Однако, вычеркнуть на этом листе он успел всего несколько дней.
Потом оказалось, что Второй не ограничился замуровываем всех входов в свою башню, а развернул — как обычно, скрытно — куда более масштабную деятельность, готовя свой ответный не ход, а удар.
Убивающий миры, вошедшие в союз Первого.
Один за другим.
И не всегда физически.
Полная картина подготовки уничтожения их союза предстала перед Первым значительно позже — о некоторых ее частях владельцы миров рассказали, о других сам Второй сообщил с торжествующей ухмылкой, об остальном Первый догадался сам, сложив вместе все уже известные ему факты.
Началось все с катастрофы, которая с первого взгляда имела совершенно естественный вид.
На совещаниях миров их владельцы не всегда присутствовали в полном составе. В конце концов, производство основного продукта в каждом из них, не говоря уже об их общей жизнедеятельности, требовало если не постоянного, то регулярного контроля.
