— Угу, — издал мыслитель невнятный звук, соответствующий глубоким раздумья.
Как выяснилось, опекун моей дочери счел для себя возможным поставить под угрозу безопасность моего единственного способа связи с землей только для того, чтобы я растолковал Искателю правила поведения в присутствии его светлолицей персоны — хранитель их общего правящего течения, надо понимать, перешел в видимость по первому требованию их резидента на земле.
— Угу, — дал я ему понять еще одним невнятным звуком, что готов продолжить разговор без его заносчивого посредничества.
В сознании у меня вспыхнуло лицо моей дочери — еще более оживленное и обаятельное, чем в жизни, если кому-то под силу представить себе такое.
— Угу, — сглотнул я вдох восхищения, впитывая взглядом каждую деталь этого несравненного лица.
— Кто это у вас здесь хранителям такую волю дал? — глухо, но грозно пророкотал у меня в сознании весьма схожий с реальным голос Искателя.
На этот раз я издал невнятный звук, чтобы подавить возглас удивления, плавно переходящий в ликующий вопль.
И затем еще много раз повторил его — с разной интонацией, чтобы подчеркнуть тот или иной предлагаемый Искателю аргумент.
— В первую очередь, — начал я с абсолютно востребованной в сложившихся обстоятельствах вежливости, — хочу принести свои извинения за доставленные Вам — невольно, поверьте! — неудобства …
— Я о хранителе спрашивал, — нетерпеливо перебил он меня.
— К сожалению, вынужден признать, — крайне неохотно продолжил я, — что в данной ситуации скорее соглашусь с ним — и уверяю Вас, что такие случаи можно по пальцам одной руки пересчитать. У нас действительно сложилась традиция находиться там в видимости, и сестра моей дочери, скорее всего, реагирует на непривычное присутствие.
— Мне это не мешает, — хмыкнул он. — Забавно наблюдать, как светлые грызутся.
— Забавно, — с готовностью согласился с ним я, — но рискованно. Не важно, сестра ли моей дочери убедит своего приятеля отказаться от Вашей противницы или та пожалуется на препятствия в работе — разбирательство светлых там гарантировано, в которое будут вовлечены моя дочь и Игорь.
— Интересные они ребята, — задумчиво произнес Искатель. — Спасибо за наводку.
— А Марина? — воспользовался я открывшимся поворотом в разговоре. — Ее Вам удалось …?
На этот раз все еще невнятный, но уже куда более громкий звук пришлось подавить мне самому — в моем сознании вспыхнул образ Марины, небрежно развалившейся в кресле в своем кабинете и насмешливо взирающей на меня оттуда. Ах да, это же вызов карающего меча, выдохнул я через мгновенье с облегчением, прежде чем сбросить его — уроков смирения требовали не только его физические или разговорные манеры, но и, в не меньшей степени, мысленные.
— Удалось, — правильно понял мой недосказанный вопрос Искатель, — и еще раз повторяю: ни у нее, ни у Вашей дочери ни один волосок с головы не упадет.
У меня вырвался крайне разносторонний невнятный вздох — в нем смешались и облегчение, и благодарность, и жгучий интерес к тому, что питает его столь твердую уверенность в своих словах.
— А что Вы скажете о своей противнице? — прочистил я свой мысленный голос. — Не сможет ли она доставить нам какие-то неприятности?
— Зеленая еще, — пренебрежительно фыркнул он. — И точно зубрилкой была — все старается по правилам и по книгам делать, а там умение адаптироваться к реальным условиям не прописаны.
— А знаете что? — вдруг осенила меня мысль развить свои чисто гипотетические предположения главе. — Ни в коем случае не смею давать Вам советы, но может стоит взять ее в обучение — и заодно под свой контроль? Рано или поздно светлые начнут там действовать — так пусть на их стороне будет на одного коршуна меньше, а на нашей — на одного сокола больше. У них и клюв, и когти, и крылья практически одинаковые — главное, какая рука ими управляет.
— Крылья, говорите? — мечтательно произнес он. — Крылья — это красиво. Можно попробовать — пернатые как раз по моей части.
— Особенно, если объявить ей, — бросился я развивать успех, — что Вы вовсе не являетесь ее конкурентом и Вашей основной целью является, к примеру, моя дочь. Гений как-то обмолвился, что для ее опекуна она представляет не меньшую ценность, чем его собственная наследница — ничуть не сомневаясь в его словах, можно будет заодно и это предположение проверить, и если это действительно так, мы лишим его стимула попытаться устранить Вас с земли.
На этом наш разговор закончился — на Искателя упоминание Гения произвело, по всей видимости, должное впечатление, а у меня в сознании образ Марины вспыхивал уже, как назойливая неоновая реклама.
