Так и пришлось мне с ним втайне мысленно общаться тем летом, когда я понял, что Татьяне нельзя больше с ним дома оставаться. Она удивительно легко согласилась с моим предложением ей вернуться на работу и, не успел я вслух подумать о том, где искать Игорю няню, заявила, что ему будет лучше у ее родителей. Я поперхнулся нервным «Почему?». Татьяна пояснила, что там Игорь будет надежно удален от какого бы то ни было ангельского влияния. В компанию к первому вопросительному слову набилось еще несколько, и все они судорожно толкались у меня в горле, грозя мне полным удушением. Задумчиво глянув на меня, Татьяна добавила, что у ее родителей Игорь будет находиться в самой, что ни на есть, человеческой обстановке, а значимость воздействия окружающей среды на становление характера ребенка еще никому не удалось опровергнуть.
Я предпочел сосредоточиться — как наедине с самим собой, так и в мысленных беседах с Игорем — на близости к природе, пользе свежего воздуха и полном раздолье для беготни и игр.
Разумеется, Игорь перенес почти полное заземление практически безболезненно. Не успел я мысленно пожелать наблюдателю успехов в нахождении не десяти — хотя бы парочки отличий в строгом жизненном укладе Сергея Ивановича и Людмилы Викторовны от типично человеческого, как выяснилось, что мы сами уже ищем других ангельских детей. Причем, именно уже и существенно опережая наблюдателя в его поисках — к тому моменту, когда Татьяна случайно посвятила меня в факт создания акционерного общества золотоискателей, с Анабель в роли, разумеется, председателя, Тоша уже успел накопать целый вагон исходного сырья для промывки.
Я предпочел перехватить у Татьяны инициативу и как можно быстрее промыть Тоше мозги — великодушно, как и положено старшему наставнику, предоставив ему шанс своими руками предотвратить факт государственной измены, а именно перекрыть Татьяне все подступы к приезжающему Франсуа.
Разумеется, нашими общими стараниями все ее встречи с ним были расписаны в соответствии со строгим протоколом и в неизменном присутствии непосвященных людей. Не успел я поздравить себя с наконец-то приобретенной всесторонней предусмотрительностью и краткосрочностью визита Франсуа, как Татьяна подделала часть цифр в строгом протоколе, в результате чего на одну из встреч Франсуа явился на час раньше, а я с Тошей и Галей — чуть позже.
За час введения Франсуа в курс всех наших событий Татьяна вошла в такой раж, что и правду о Максиме ему выложила. После чего я уже даже и не удивился, узнав, что в моем собственном доме состоится ангельское совещание в присутствии исключительно посвященных людей. Под председательством Анабель, разумеется.
Я предпочел дать ей возможность насладиться ролью третейского судьи. Понежившись в лучах всеобщего внимания, она дала нам типичный для этой роли обтекаемый совет: успокоиться, действовать сообща и бить наблюдателей их же оружием. Хотя, с моей точки зрения, можно было только первой его частью ограничиться.
Разумеется, Татьяна восприняла указания Анабель как нерушимые заповеди. Не успел я с облегчением забыть об откровенно подрывных в отношении статуса ангельской секретности действиях, как заболел Игорь. Только услышав о каких-то таблетках, я стал насмерть. Но осторожно. Действие человеческих лекарств я лично на себе испытал, а действие наших Татьяна на Марине всего лишь наблюдала. На слово она мне никогда не верила, но в тот момент она была в таком ужасе, что даже самые отчаянные средства не вызвали у нее возражений. Длительных. Когда она глянула мне в глаза, у меня закралось подозрение, что она совершенно убеждена, что это наблюдатель напустил на Игоря болезнь, чтобы таким псевдо-естественным способом отобрать его у нас. Спросить меня о правдоподобности такого сценария ей, конечно, даже в голову не пришло.
Я предпочел наступить на горло собственной гордости и обратиться к Марине как к самому безотказному способу выкручивания рук Стасу и Кисе.
Разумеется, подключение Игоря к системе небесного здравоохранения прошло без сучка и без задоринки — у энергетиков я даже черкнул в направлении, переданном мне Стасом, пару строк, предписывающих профилактическое, дважды в год, оздоровление указанного пациента. Не успел я по-настоящему успокоиться в отношении его физического здоровья, добавив, на всякий случай и по решительному требованию Татьяны, к нашей профилактике месяц глубокого погружения в благотворную, фантастическую, волшебную морскую стихию, как в голове у него произошел переворот. Государственный. В результате тайного заговора, направленного на узурпацию моего святого — во всех отношениях — права на место его единственного советника и наставника.
Автором этого заговора оказался немой доселе, как мне, идиоту, казалось, предмет его слепого обожания.
Дарина.
