Я проплутала по закоулкам Нью-Йорка почти до самого рассвета, а утром явилась в участок. Июльская ночь была на редкость прохладной. Облюбовав кушетку в кабинете, я укуталась пледом и, наконец, заснула. Работа в полиции приучила меня отключаться, как только выдавалась свободная минутка. Иногда было достаточно получаса, чтобы прийти в норму после двух-трёх бессонных суток. Сегодня меня разбудил запах кофе. Я открыла глаза и увидела Мартина. Он сидел за моим столом с выражением вселенского страдальца на лице. Я потянулась и улыбнулась мужу.
— Прости, вырубилась. Что-то случилось?
Лойс отхлебнул ароматный напиток и протянул мне.
— А сама не знаешь?
Я присела на кушетке и протёрла глаза.
— Знаю. И очень рада за тебя. Ты уже видел сына?
Мартин кивнул.
— Они улетают завтра.
Я подсела ближе к мужу и взяла его за руку.
— Не отпускай. Покайся, встань на колени, валяйся в пыли, если будет нужно, но не отпускай. Судьба тебе даёт шанс, последний шанс быть счастливым. Не прошляпь его.
Мартин тяжело вздохнул.
— Но мы…
— Нас нет и никогда не было, дорогой. Я никогда не была тебе настоящий женой, скорее, дочерью. Я очень люблю тебя, Мартин, но я повзрослела и хочу тоже быть счастливой. Словом, я прошу развод. Надеюсь, у тебя получится оформить все бумаги быстро.
Я вышла в коридор, оставив Лойса наедине со своими мыслями.
— Ангел! На выезд! Убийство на восьмой.
Поправив кобуру, я поспешила к выходу.
Прошёл месяц, месяц моей свободы. Я стояла у открытого окна своего нового жилища и наблюдала, как по Гудзону плыла баржа. С высоты моего восемнадцатого этажа она казалась совсем крохотной, игрушечной. Квартира, которую я сняла, была небольшой, но удобно распланированной. С тоской оглядев пространство, я подумала, что неплохо бы тут убраться, но сил не было. Первый выходной за месяц. Лойс насильно отправил меня домой и приказал отсыпаться.
— Ты звереешь, когда много работаешь. Тебя свои боятся.
Я улыбнулась.
— А когда я работала мало?
— Вот в этом и беда. Вспомни, что ты женщина, наконец. Сходи по магазинам, купи хотя бы одно платье.
Платья! Я успела забыть, когда надевала их в последний раз. Это было в той, в другой жизни, которую я пыталась забыть. Ночные кошмары всё ещё мучили меня, но я научилась справляться. Вытащив из холодильника пакет с хлопьями, я залила их молоком и улеглась на диван, лениво пережёвывая свой завтрак. Пощёлкав каналы, остановилась на новостях. В кадре появился Мартин.
— Считаете ли Вы это убийство ритуальным? Молодая женщина со странным знаком на шее.
Камера переползла на труп девушки, который уже заворачивали в чёрный пакет полицейские медики. Я прилипла к экрану. Знак бесконечности чётко проявлялся на покрасневшей коже. Невольно я провела пальцами под остриженными волосами. Моя собственная метка всё ещё находился на месте. Я поклялась, что сведу её только тогда, когда окончательно покончу с «Бездной». Извращенцы всегда хоронили свои жертвы. В Англии нашли останки более пятидесяти замученных женщин. Что пошло не так? Или же… это… послание?
— Вы думаете, данное убийство единичное, или оно послужит началом серии? ― Тот Ристон, криминальный журналист. Тут как тут, стервятник!
— Без комментариев. ― Лойс пытался закрыть объектив камеры рукой.
Я швырнула тарелку в раковину и помчалась в участок. Суматоха, царившая там, свидетельствовала, что произошло нечто чрезвычайное.
— Ангел? Ты как тут? У тебя же выходной.
Оттолкнув Эрика, я двинулась к кабинету лейтенанта.
— У себя?
Девушка из секретариата кивнула.
— Только появился.
Я открыла дверь ногой и влетела в просторное помещение.
— Почему ты не позвонил?
Лойс пожал плечами.
— Это дело тебя не касается.
— Что?
Я вцепилась в край стола.
— Не касается? Это дело касается меня, как никого другого. Разве ты забыл, что из двух десятков маньяков до суда дошли трое! Сейчас где-то мучают девушек, убивают, калечат. У меня до сих пор в ушах стоят стоны несчастных. А это ― послание для меня. Я должна участвовать в расследовании.
Лойс зло сверкнул глазами.
— Ты даже на дюйм не приблизишься к расследованию. Там, наверху, ― он поднял указательный палец, ― прекрасно известно о твоём прошлом. Хочешь значок на стол положить?
— Если там, наверху, думают, что я разделаюсь с садистами, пользуясь служебным положением, они ошибаются. Я упеку всех за решётку. Но сначала запру в одну камеру с ворами.
— И к утру от них останется требуха. Успокойся, Ангел. Хочешь, возьми отпуск. Поезжай в Бристоль.
— Нет.
Я вышла, громко хлопнув дверью. Мне нужно было успокоиться. Решив, что прогулка пойдёт на пользу, побрела к набережной. Усевшись на лавочку, я зажмурилась и подставила лицо прохладному ветру. Дыши, Ангел, дыши. Всё хорошо. Ты справишься. Чёрт! Всё совсем не хорошо! Всё хуже некуда! Я бежала от прошлого, а оно настигло меня через девять лет.
— Можно присесть?
Я лениво кивнула.
— Садитесь, место не куплено.
— Даже не посмотришь на меня?
Повернув лицо в сторону, я открыла глаза. Из груди вырвалось глухое рычание. Вскочив на ноги, я зашагала прочь, увеличивая темп. Наконец, не выдержав нервного напряжения, побежала.
