Ангел с черным крылом полностью

Забрезжил рассвет, в комнате с каждой минутой становилось все светлее, – и вот Уна, наконец, нашла кожаную папку с кипой бумаг, небрежно засунутую между склянками с различными препаратами. Это были не отчеты патологоанатома, а лишь его заметки, обрывки фраз и отдельные слова. Уна не успела изучить их: послышались чьи-то шаги. Она быстро пролистала бумаги, глядя только на даты. Слава богу, она точно помнила дату убийства Дейдре. Она выхватила несколько листков с этой датой и быстро засунула себе под фартук.

Едва Уна успела прижаться к стене за дверью, как та распахнулась. Вошли несколько мужчин. Уна стала прислушиваться к их шагам и отзвукам голосов, выжидая момент, когда они отвернутся – этому научила ее Марм Блэй. Когда такой момент настал, Уна незамеченной выскользнула наружу.

Бумаги шуршали у нее под фартуком, но она быстрым и размеренным шагом дошла до своего отделения, и как раз вовремя, к началу смены. Уна обрадовалась, увидев, что пациенту с пулевыми ранениями стало лучше. Он полулежал, обложенный подушками и мешками с песком, чтобы ничто не давило ни на спину, ни на простреленную руку. В здоровой руке он держал газету «Дэйли пост». Рядом с его койкой стояла миска со съеденной наполовину овсяной кашей. Может, умело наложенный компресс Эдвина помог?

Уна убрала грязную посуду, перевернула ему страницу газеты и пошла дальше убирать в отделении, пока сестра Хэтфилд не пришла со своим ежедневным обходом. Уна спрятала бумаги под фартуком получше, чтобы они не шуршали, когда она двигается. Ох, как далеко еще до вечера! Как же ей хочется поскорее засесть над этими листками вместе с Дрю и вместе разобрать, что там написано.

Однако вскоре после обеда в отделение привезли новенького. Его сопровождала Дрю, которая и должна была рассказать персоналу отделения о состоянии пациента. Дрю слегка улыбнулась и потерла лоб, а затем приступила к своему докладу.

– Мистер Кнауф женат, ему тридцать три года. Поступил в больницу неделю назад после того, как выпал из вагона трамвая и сломал нижнюю челюсть. Он не употребляет алкоголь и не страдает хроническими заболеваниями…

Отчет был мучительно подробным и долгим, и Уна слушала вполуха, ожидая, когда второкурсница отлучится в кладовую, чтобы показать Дрю бумаги.

– …сегодня утром во время обхода доктор Лоусон принял решение установить мистеру Кнауфу шину, чтобы челюсть срослась быстрее. Он позвал для консультации доктора Пингри, и они вместе решили, что мистера Кнауфа необходимо перевести в хирургическое отделение, потому что такая процедура потребует использования эфира. Стул у мистера Кнауфа регулярный, утреннее мочеиспускание…

– Я добыла их! – громко прошептала Уна, как только второкурсница отошла.

– Добыла? Что?

– Записи из морга!

Уна вытащила бумаги из-под передника. Дрю радостно просияла и выхватила их.

– Да? И что там?

– У меня не было возможности прочитать. Думаю, это не официальный отчет патологоанатома, а заметки, которые он делает прямо в ходе вскрытия.

Дрю подбежала к окну и стала просматривать записи.

– Скорее всего, он использует их при составлении отчета после вскрытия.

Уна встала рядом с Дрю и вместе с ней уставилась на исписанные корявым почерком листы. Уне стало не по себе от мысли, что Дейдре и другие пациенты, которых она видела в морге, на листках патологоанатома превратились в какие-то корявые схемы и небрежные заметки.

– Как думаешь, это о ней?

Дрю показала Уне запись, которая начиналась словами: «Женщина, белая, около 25 лет». Но тремя строками ниже значилось: «В утробе зародыш, беременность примерно 8-й месяц».

– Нет, это не она…

Дрю продолжила просматривать записи, быстро перелистывая страницы и напряженно вглядываясь в каракули патологоанатома.

– Вот!

Уна наклонилась поближе.

По первичному описанию это была именно Дейдре. Дальше было написано: «Трупные пятна на шее и спине, неоднородные, правильной формы и симметричные на передней и задней стороне, при нажатии не бледнеют».

– Да, это она. Должна быть она. Что думаешь?

– Хм-м…

Дрю снова задумчиво потерла висок и присела на свободную койку у окна.

– Сегодня вечером придется полистать руководство доктора Томаса для патологоанатомов, в особенности главы об анатомических особенностях трупов. Трупные пятна обычно появляются в течение восьми – десяти часов после смерти. Но я вроде где-то читала, что процесс может идти и намного медленнее – иногда целые сутки. Чем холоднее воздух там, где находится тело, тем позднее.

– И что?

– На ранней стадии при нажатии на трупное пятно оно бледнеет. А гематома – нет. Возможно, патологоанатом неправильно рассчитал время смерти или не учел, что в палате было очень холодно. Именно поэтому он мог ошибочно посчитать гематомы трупными пятнами. Но еще интереснее…

Дрю осеклась и покачнулась, схватившись за одеяло на койке.

– Тебе нехорошо? – обеспокоенно спросила Уна, присев рядом.

Дрю рассеянно улыбнулась.

– Нет, все в порядке. Так о чем я говорила?

– Ты сказала «еще интереснее»…

– Да-да, еще интереснее описание ее ногтей. «На некоторых пальцах ногти обломаны». Он объясняет это…