Ангел с черным крылом полностью

– Боюсь, в этом случае у меня нет выбора. Я…

– Я помню точно, что это не упоминалось. То есть мне не сообщили.

– Понятно. А кто докладывал вам о пациенте?

Уна уставилась в пол. Открыла рот, но так и не смогла ничего произнести. Наконец, она заставила себя выпалить:

– Сестра Льюис…

До конца дня Уна была крайне медлительной и рассеянной. Она думала только о том, что после того, как вышла от мисс Перкинс, к той пригласили Дрю. И что же она сказала, узнав, что Уна практически обвинила ее в смерти мистера Кнауфа? Стала ли она выдвигать ответные обвинения в адрес Уны? В конце концов, это ведь Уна не дослушала отчет Дрю, прервав ее этими злосчастными бумагами из морга.

Ах да, бумаги! Они же так и лежат у нее под передником! Если их найдут, то выставят ее из школы в два счета. Особенно если Дрю рассказала мисс Перкинс об их плане вывести на чистую воду тайного убийцу из числа медперсонала. И пока второкурсница меняла компресс одному из пациентов, Уна быстро кинула бумаги в печь и убедилась, что они сгорели.

Уна села у самой печи и смотрела на огонь через решетку до тех пор, пока у нее не защипало щеки от жара. Дрю наверняка выложила мисс Перкинс все. У нее ведь тоже не было другого выхода. Она ведь тоже не хочет вылететь из этой школы. Вопрос теперь, кому из них поверит мисс Перкинс? Преимуществом Уны было только то обстоятельство, что она изложила мисс Перкинс свою версию первой. И по опыту она знала, что самое сильное впечатление производит именно первое описание.

Когда в отделении появилась ночная сестра-сиделка, Уне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы обстоятельно разъяснить ей, кому из пациентов может что-то потребоваться ночью. Вообще после разговора с мисс Перкинс Уна весь вечер ожидала, что ее вот-вот вызовут в тот кабинет только для того, чтобы сообщить об отчислении. Поэтому она не особенно торопилась домой и еще оставалась в отделении, когда свет пригасили на ночь. И в этом полумраке на Уну навалилась вся тяжесть ее вины: за смерть мистера Кнауфа, за оговор Дрю – единственного человека, который был к ней неизменно добр с самого первого часа в школе.

Из отделения в спальный корпус Уна пошла одна. Там пахло ветчиной и вареной капустой. Но аппетита у Уны не было… Ей было так страшно столкнуться нос к носу с Дрю. Простит ли она ей когда-нибудь это предательство?

Снимая в фойе пальто, она услышала громкий шепот из библиотеки. Уна подошла к дверям библиотеки и прислушалась.

– Шутишь, что ли? – пропищала одна из учениц.

– Да нет же! Вот сестра Рой может все подтвердить! – вмешалась еще одна ученица. – Она работает вместе с Друзиллой в отделении номер десять. Друзиллу вызвали к мисс Перкинс, и она уже не вернулась.

– Но откуда ты знаешь, что ее исключили?

Исключили? Уна прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Она думала, что самым строгим наказанием – если, конечно, мисс Перкинс поверила ее версии – станет новый испытательный срок. В конце концов, это первая за все время учебы оплошность Дрю, и на всех экзаменах у нее были только отличные отметки.

– Да она хлопнулась в обморок сразу, как услышала слова мисс Перкинс. Им пришлось позвать санитара, чтобы усадить ее на стул и подсунуть ей под нос нюхательную соль. А санитар рассказал кухарке Лулле, а она…

Уна накинула на плечи пальто и поспешила к выходу. Если Дрю упала в обморок, то Уна просто обязана убедиться сама, что с подругой все в порядке. С этими мыслями Уна распахнула дверь… И чуть не столкнулась нос к носу с сестрой Хэтфилд.

– И куда это вы собрались в столь поздний час, мисс Келли?

– Обратно в больницу! Я слышала, что Дрю плохо. – Уна попыталась протиснуться мимо сестры Хэтфилд, но та загородила проход.

– Вас не пустят к мисс Льюис. По крайней мере, сегодня вечером.

– Так она действительно упала в обморок? Это правда?

Сестра Хэтфилд кивнула. Уна отпрянула назад, а сестра Хэтфилд вошла в фойе, захлопнув за собой дверь.

– Она упала в обморок, услышав известие о том, что ее исключают? – дрожащим голосом спросила Уна.

– Возможно. Но скорее всего, от жара.

– Жара?

– Да, мы подозреваем у нее тиф.

Уну бросило в холодный пот. Тиф? Да от него больше половины пациентов умирают!

– Но как…

– В городе он бушует уже которую неделю. Даже такой нерадивой ученице, как вы, следовало бы знать!

– Возможно, но пациентов с подозрением на тиф отправляют сразу на Блэквелл, как могла Дрю…

– Пару недель назад в больницу привезли пациента с ошибочным диагнозом, – сестра Хэтфилд сбросила пальто и сняла перчатки; голос ее был усталым, бесстрастным, но не злым. – Мисс Льюис ухаживала за этим пациентом вплоть до того момента, как был установлен правильный диагноз. Его, естественно, тут же перевезли в больницу Риверсайд, на остров. Но, похоже, поздно…

Сестра Хэтфилд, хмыкнув, добавила:

– Странно, что сестра Льюис не сказала вам об этом…