Ангел с черным крылом полностью

– Просто… Хотя ладно, не важно, пожалуй, мама была права. – Дрю встревоженно теребила свои пальцы. – Ты же не сердишься на меня, а?

Уна взяла ладони Дрю в свои.

– Не глупи, конечно, не сержусь! Меня обзывали и похуже!

– Да что же может быть хуже?

Шлюха, негодяйка, бандитка, дерьмо собачье, кикимора ирландская, мерзавка, крыса помойная… Уна могла бы припомнить и еще целый ряд оскорблений, которые ей бросали в лицо в трущобах. Но лишь вздохнула. Попробовала снова углубиться в учебник, но никак не могла сосредоточиться. Прочитав третий раз один и тот же параграф, посвященный методам остановки кровотечения, она беспомощно отодвинула книгу в сторону.

– А с чего ты взяла, что у меня появился любовник?

Теперь уже Дрю окинула комнату взглядом, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Потом наклонилась к Уне и зашептала ей на ухо.

– Ну, понимаешь… В «Забытой комнате» леди Шаттлкок часами прихорашивается перед свиданием со своим любовником – виконтом Викеби. Именно поэтому ее в итоге и разоблачают. Сначала замечает ее служанка, потом по секрету рассказывает поварихе, а та…

– «Забытая комната»? Так вот на что ты тратишь свечи после того, как леди Бьюкенен гасит свет? А я-то думала, что ты зубришь названия кровеносных сосудов…

– Ты же никому не расскажешь? – потупилась Дрю. – Сестра Хэтфилд и прочие могут посчитать, что у меня дурной вкус…

Уна покачала головой. Некоторые считают чтение любой книги, кроме Библии, дурным вкусом. Хотя… она бы не удивилась, узнав, что и у самой сестры Хэтфилд припрятана стопочка любовных романов.

– Значит, я похожа на эту леди Скаттелбэг?

– Да, только она леди Шаттлкок.

– А ты… на ее служанку, что ли?

– Я просто тоже заметила, что ты стала проводить больше времени перед зеркалом. Тщательнее зачесывать волосы. Поправлять каждую складочку, каждую пуговку… Просишь у меня одолжить меховую муфту и шляпку…

Уна нахмурилась. Можно подумать, что раньше она ходила эдакой замарашкой. Вообще Уна не видела особого смысла в расчесывании волос часами и верчении перед зеркалом. У нее и зеркальца-то своего никогда не было. Она вполне обходилась тыльной стороной столовой ложки.

– Я вовсе не думала всерьез, что у тебя роман с мужем кузины, – продолжала Дрю, – но раз уж ты так настаиваешь, что ходишь каждое свободное воскресенье именно к ней, то что же еще можно предположить? Ну, как бы то ни было, доктору Вестервельту волноваться не о чем.

– А он тут при чем? – неожиданно для себя взвизгнула Уна.

Она откинулась в кресле и спросила уже спокойнее:

– Ты о чем?

– Неужели не замечаешь? Он же втюрился в тебя!

Уна рассмеялась, но смех получился похожим на лай.

– Ну нет, тебе просто показалось!

– Да? Почему же тогда он разрешил нам присутствовать на переливании крови?

– Просто проявил участие.

– Да ладно, он сам пришел туда вовсе не для того, чтобы наблюдать за процедурой. Он все это время не сводил глаз с тебя!

Уна залпом осушила чашку с молоком, но во рту все равно осталась сухость.

– Да? А еще кто-то заметил это, как ты думаешь?

Дрю молчала пугающе долго, но потом покачала головой.

– Думаю, нет. Для этого надо очень любить романы. Вот, например, в «Потаенном…»

– Ты же никому не говорила об этом, а? И не скажешь?

– А чего ты боишься? Даже сестре Хэтфилд не в чем было бы упрекнуть тебя. Ведь ты не давала никакого повода…

Уна миллион раз лгала людям в лицо. Сотрудникам банков, вагоновожатым, копам и судьям. Но сейчас ее губы расплылись в предательской улыбке. Это была даже не улыбка, а только тень, легкий намек. Но Дрю заметила и радостно взвизгнула. Уна зашикала на нее.

– Я так и знала, что ты ходишь все-таки не к кузине…

– Да это все пустяки. Мы просто… Нам просто приятно гулять вдвоем. Вот и все.

Это же ведь абсолютная правда, да? Она же ведь так и не дала своего согласия принимать его ухаживания, в конце концов. Да и, по правде сказать, он – начинающий хирург с многообещающей карьерой – и она – воровка в бегах – нелепая парочка, словно из одного из романов Дрю.

И тут случилось нечто неожиданное: первый раз за все время вечерних штудий с Дрю та отложила учебник в сторону, даже не загнув уголок недочитанной страницы, не бросив взгляд на часы в надежде, что еще есть время хоть немного почитать.

– Давай, выкладывай!

И впервые в жизни Уна действительно выложила ей все как на духу. Все: от первого раза, когда она увидела доктора Вестервельта, до их краткого свидания сегодня на лестнице по пути в прачечную.

– А он всегда такой серьезный? – с интересом спросила Дрю.