– А четверной можно? – спросил он. – А то прогулки по мирному городу изнуряют больше войны.
– Щас будет, – пообещала она победно. – Я все умею! А потом расскажешь, как женщины выражают в этом веке…
– Потом, – оборвал он, – все потом. Сперва кофе и здоровенный бутерброд.
Она гордо повернулась к кофейному комбайну и повелела величественным тоном:
– Два двойных экспрессо в одну чашку… и здоровенный бутерброд!
Кофейный агрегат смачно захрустел размалываемыми зернами, а в духовке вспыхнули огоньки.
– Молодец, – сказал Михаил с одобрением. – Только уточни, что бутерброд с мясом, а то Сири даже Азазеля старается приучить к ЗОЖу, а из него еще тот зожник!
Обизат повернулась к кухонной аппаратуре и сказала голосом командующего войсками:
– Бутерброд с мясом!.. Бараниной, а лучше с козьим!..
– Умница, – похвалил он. – Ты просто замечательная повариха. И находчивая.
Обизат села напротив и, нагнув голову, заглядывала ему в лицо счастливыми глазами.
– Вкусно?
– Очень, – похвалил он. – Я ж говорю, умеешь, что тут сказать!..
– У тебя все благополучно? – спросила она.
Он спросил с подозрением:
– А что не так?
– Ты немножко взволнован, – сообщила она. – Там, глубоко внутри. Воевал с кем-нибудь?
Он отшатнулся.
– В Москве? Это самый мирный город на свете!.. И останется таким. А я, если хочешь знать, хочу домик в деревне, десяток коз, кур и уток. Можно гусей. Мне даже приснилось такое!..
Она спросила с недоверием:
– Но это же… не всерьез?
– Помечтать-то можно? – ответил он. – Когда настанет мир во всем мире, все проблемы будут решены, а вселенную перестроим под нашу сингулярность?
Она вряд ли поняла, судя по ее хорошенькой мордочке, но послушно кивнула:
– Да, конечно… Когда это… да, тогда все, что угодно. Ты ешь, ешь. Еще приготовить?
– Потом, – сказал он, – вон там домофон пищит, наверняка Азазель дистанционно отдает команды.
– Кухне? – спросила Обизат с подозрением. – Я там только-только все настроила!
Михаил сказал торопливо:
– Сдай все взад! Это же Азазелева кухня, а ты и Сири на свою сторону переманиваешь?.. Нехорошо. У людей нельзя так.
– Так Азазель, – сказала она нерешительно, – вроде бы… не людь?
– Мы все теперь люди, – пояснил он. – Под прикрытием.
Азазель вернулся поздно вечером, довольный и шумный, но во взгляде падшего ангела Михаил уловил некоторое беспокойство.
– Как погуляли? – спросил он сразу, как только вошел в прихожую. – Первый раз я вас оставил так надолго!
– Все в порядке, – заверил Бианакит. – Я даже не покидал квартиру. И Обизат не выпустил. Эти штуки на стенах показывают все, что захочешь. На улице такое когда еще встретишь, а тут все сразу, только скажи!
– Интернет по запросу рулит, – согласился Азазель, – а гугель голосовые запросы обрабатывает быстрее, чем договоришь… Мишка, а как ты? Что-то вид у тебя…
– Какой? – спросил Михаил. – Все норм.
Азазель оглядел его критически.
– Точно? А то зная твой дурной человеческий характер… Ладно, все за стол, за стол!.. У людей всегда все важные вопросы решались на пирах. Или просто за трапезой, когда еще собрать громадную семью? А мы теперь вроде семьи, связанной узами долга и чего-то еще возвышенно-красивого и поддерживаемого авторитарной системой правления в целях закабаления масс.
Михаил вздохнул, Обизат начала заставлять столешницу плодами своего кулинарного искусства. Если Бианакит большую часть дня провел на диване перед огромным экраном, куда по его запросу моментально выводилось все, что запрашивал, то Обизат частенько уходила на кухню, где Сири учила ее, как пользоваться этим сложнейшим устройством, где так много всего жарящего, пекущего и размалывающего кофейные зерна, даже посуда моется сама в особом ящике, и вообще для женщины теперь важнее всего в жизни из миллиона рецептов выбрать нужные!
Сейчас она горделиво водрузила на середину стола огромного жареного гуся, роскошный торт, гроздья винограда и сочные груши, а также рыбу, красную и черную икру, сдобный пирог размером с акулу, полдюжины бутылок шампанского и также всякого рода орехи и зелень.
Азазель покосился на Михаила, тот сидит нахмуренный, девочка перестаралась, еще учиться и учиться, а пока искренне уверена, что гуся можно употребить вместе с тортом.
Затем она поспешно уселась рядышком с Михаилом, заботливо и умело начала перекладывать ему с общего блюда вкусности.
– А что такое дурной характер? – спросила она тихонько. – Ты разве дурной?
– Он не дурной, – пояснил через стол Азазель, – но характер… Подраться любит!.. Ничего, скоро бить начнет, узнаешь. Лучше заранее пересядь ко мне.
Обизат подумала и сказала решительно:
– Пусть бьет. Он мой господин и повелитель! Зато я понесу в своем чреве…
Азазель торопливо поднялся и прервал громогласно:
– За победу!.. Биан, малышке пол-бокала, не больше… Как какую победу?.. У нас каждый день победы!.. Мы живем – и это уже победа над хаосом, энтропией и международным глобализмом!.. К тому же если у нас битвы на незримом фронте, то и победы незримые, непощупальные…
