Бокалы звонко соприкоснулись краями над серединой стола, Азазель осушил до дна и опустился на сиденье с гордым и в самом деле победоносным видом.
– Есть кое-какие сведения, – сказал он, разрезая большой ломоть мяса, – да, уже есть. Ага, уши вытянулись? Завтра к вечеру узнаем остальное, утрясем и перепроверим.
Михаил с бокалом в руке поинтересовался:
– А когда…
– Как только, – ответил Азазель незамедлительно, – так сразу. Отбудем немедленно, когда порядочные люди спят, а бодрствуют только воры и любители чужих жен.
Обизат пискнула обиженно:
– А мы кто?
– И тайные службы специального назначения, – договорил Азазель строго и возвышенно. – Настолько тайного, что даже сами не знаем своего назначения и призвания, но стремимся сделать мир лучше, потому и тащим его в разные стороны. Уже трещит, но пока держится! Слабо работаем, значит. Бианакит, наливать не забывай!.. А то поручу эту ответственную работу Сири, хотя искусственный интеллект и нельзя приучать к алкоголю. Но мы разве не бунтари?
Бианакит с готовностью снова наполнил бокалы, сосредоточенный и точный, ни делающий ни одного лишнего движения.
– Я не бунтарь, – сообщил Михаил с достоинством. – Бунтовать нехорошо.
– Пить, – сообщил Азазель, – уже бунтовать!.. Интересно, против чего бунтовал Ной?
– Пить, – сказал Михаил, – бунтовать против разума. Нехорошо!
– А у меня горло пересохло, – объяснил Азазель. – По пустыням мотался. Это вы тут сидели в тепле возле моих винных запасов… Нужно пересчитать бутылки, а то Михаил хоть с виду тихий, но все же человек, а люди сами знаете какие.
Обизат гордо улыбнулась и приосанилась, услышав комплимент ее господину и повелителю.
– Какие? – пискнула она.
– После рукопожатия с Мишкой, – сказал Азазель, – пересчитывай пальцы. А если обнимет, то и голову потеряешь.
Некоторое время ели молча, Обизат все поглядывала на Азазеля, наконец женскость прорвалась, пискнула:
– А как у тебя?
– Мы не вправе жить, – ответил Азазель высокопарно и возвышенно, – когда погибла честь… но я вот сижу и жру, так что с честью у меня все в порядке. А как у тебя?
Обизат обиженно поджала губы, еще не поняв, на какую честь Азазель намекает, вдруг на особенности женской.
– Просто ждем, – напомнила она, – как ты и велел. Пока ты где-то… Ты хоть знаешь, что от тебя вином прет?
– Это по делу, – ответил Азазель с достоинством.
– А что, есть такие дела?
– Они все такие, – сообщил Азазель. – Вынужден был. Вот не хотел, а пришлось!.. И еще что-то пришлось, но я не гонюсь за удовольствиями, а если и гонюсь, то не настолько быстро, чтобы перегонять их.
Бианакит хмыкнул, но промолчал, а Михаил обронил с сарказмом:
– Еще бы!
– Всего лишь потому, – объяснил Азазель, – что, испивая чашу удовольствия до дна, обнаруживаешь там больше гравия, чем жемчуга. Всему должна быть мера, а мера всех вещей – я!.. Так поднимем же… что, еще то не выпили? С кем это я оказался за одним столом, ужас какой-то… Тогда я один, всеми брошенный…
– Я не брошу командира в беде, – заверил Бианакит и, торопливо наполнив свой бокал, поднял на уровень глаз. – Твое здоровье!
После ужина расположились было в гостиной, но Обизат тут же вышла на кухню вызнавать у Сири, что сделала не так, мужчины как-то странно ухмыляются, глядя на богато накрытый стол, хотя вроде бы должны восхищаться.
Михаил проводил ее взглядом и кивком пригласил Азазеля на лоджию, не стоит мешать Бианакиту оценивать сражение в войне Саудовской Аравии против Ирана.
– Что с Ястребом?
Азазель в задумчивости смотрел через перила на распростертый внизу огромный город с геометрически точно расчерченными улицами, скверами и гроздьями красиво оформленных зданий.
– Работаем, – ответил он несколько отстраненно. Взглянув в потемневшее лицо Михаила, добавил со смешком: – Для тебя успех, если противник убит?.. Нет, Мишка, это не всегда хорошо и не всегда нужно.
Михаил насупился, надоело быть постоянно шпыняемым учеником.
– А что хорошо?
– Противника можно скомпрометировать, – ответил Азазель все тем же покровительственным тоном, – можно подставить, можно с помощью связей добиться его перемещения на такую работу, где для нас будет абсолютно безопасен. Да и вообще многое можно!.. Но крючки я оставил. Так, на всякий случай.
– Ну да, – буркнул Михаил, – иначе какой ты тогда Азазель? Так Ястреб, значит…
– Жив, – ответил Азазель уклончиво, – но узду я на него накинул. Это не значит, что вот так возьмет и повезет, но у меня есть хлыст и шпоры. Опыт по обламыванию богатый, с тех пор как самому рога обломали…
– У тебя были рога?
Азазель посмотрел на него так, словно хотел дать копеечку.
– Хороший ты, Мишка. С сочувствием говоришь, я заметил. И глаза у тебя добрые-добрые, как у Владимира Ильича. Откуда у меня рога? Вспоминай человеческий язык во всех тонкостях и нюансах.
Он чуть повернул голову, прислушиваясь к плеску воды со стороны плотно закрытой двери ванной комнаты.
Михаил сказал с неловкостью:
– Видел в кино, все женщины перед сном…
