Кенгшоэль поднялся наверх и вернулся не скоро, в руках горка крохотных белых корней, похожих на червей, только уже высушенных. Бианакит взял первым и сунул в рот, Обизат в ожидании взглянула на Михаила.
Корешок оказался приятно горьковатым, слегка ожег рот и десны, однако Михаил ощутил, как усталость начала выветриваться из натруженного тела.
Обизат по его кивку начала жевать быстро-быстро, как мышь, будто вот-вот отнимут, заулыбалась, а побледневшие щечки снова окрасились нежным румянцем.
Только Азазель все листал и листал, пока не замер, впившись взглядом в страницу.
– Нашел? – спросил Михаил.
– Вот оно, – ответил Азазель торжествующе, он не отрывал взгляд от развернутой Книги. – Гамалиэль, Гамалиэль… гм, кто бы подумал… А вот обо мне неправда! Я так не делал, это неверная интерпретация. Я вообще-то золотко и умница, всегда нарядный и красивый, а здесь все клевета… хотя кое-что замечено верно, я в самом деле подвигун и некультурный герой…
– Подвижник? – уточнил Михаил.
– Да, – согласился Азазель. – А еще и задвижник. Задвину так задвину… Хорошо, еще пару минут, досмотрю этот раздел…
– Про Гамалиэля уже прочел, – напомнил Михаил, – а про остальных разве этично?
– Тю на тебя, – ответил Азазель, его взгляд стремительно скользил по строкам. – Это же интересно и дает преимущества… Ага, тут есть и про того тупоголового, что тогда дрался с Сатаном… Во дурак, во дурак… Даже я, оказывается, думал о нем лестно, а он… ты смотри… а вот даже так?.. Ничего себе…
Дочитав, захлопнул Книгу, Кенгшоэль смотрит с тревогой и надеждой, Азазель сказал отечески:
– Храните и дальше. То, что я изволил прочесть, останется во мне, как цемент на ногах утопленника. А сейчас отбываем, времени в обрез, а чего мало, то все дорого и потому ценится в насквозь капиталистическом обществе… Все, пошли!
Михаил надеялся, что прыжок будет прямо из этого потайного подвала, однако Азазель велел подниматься наверх, отшельников тревожить неприлично да и вообще стены здесь слишком толстые.
Труднее всего пришлось Михаилу, в конце концов как-то сумел сместить кости, Азазель довольно крякнул, когда тот вылез почти с такой же легкостью, как и юркая Обизат, а уже там, наверху, глубоко вздохнул, и кости вернулись на свои места.
– Учись, Мишка, – сказал Азазель. – И такое пригодится. В жизни все пригаживается, потому что жизнь, сколько ее ни кляни, стоит того, чтобы жить и драться.
Михаил пробормотал:
– Обязательно драться?
– Жизнь, – сказал Азазель нравоучительно, – по-настоящему красива лишь тогда, когда в ней заложена трагедия. Особенно для противников. Быстрее, быстрее к выходу, морды!.. Ишь, разомлели…
Где-то с четверть часа выбирались из туннелей, наконец все ощутили сухой накаленный воздух, еще поворот, и впереди засияло светлое пятно выхода.
Азазель вышел первым, остановился, жадно вдыхая всей грудью. Бианакит поправил за плечами рюкзак, Обизат подбежала к Михаилу, глядя на него преданно и чуточку виновато, словно по своей воле шла с Бианакитом, а не с господином и повелителем.
Михаил сделал глубокий вдох, оглянулся на Азазеля:
– Сейчас?
Азазель покачал головой:
– Спасибо за веру в бесконечность и неиссякаемость моих сил и возможностей.
– А что, – спросил Михаил, – ты все врал? Нехорошо.
– Я не говорил, – напомнил Азазель скромно, – о своей всесильности. Всесилен у нас знаешь кто, хотя что толку?.. А у меня просто не хватит сил пробить защиту Гамалиэля для четверых.
Обизат с надеждой посмотрела на Михаила, тот нахмурился, но сказал вынужденно:
– Думаю, на возвращение… в смысле, на удирание тоже потребуется?
– Больше, – заверил Азазель, – чем ты думаешь. Там силы не этого мира… даже не преисподней. У него, ты же видел, свой мир.
– А если вдруг что-то пойдет не так?
– Надо, чтобы так, – обрубил Азазель с непривычной для него серьезностью. – Хотя с вами надежнее, но если будет схватка, то… как бы вам поделикатнее… Нахшиэлю, что одного меня прибить, как муху, что нас четверых…
Бианакит оставил рюкзак, лицо стало еще серьезнее и встревоженнее, Обизат вообще смотрит отчаянными глазищами, в сильнейшем беспокойстве переступает задними лапками, кулачки прижимает к груди.
– А наш загадочный друг? – спросил Бианакит и кивнул в сторону Михаила. – Говорить с Гамалиэлем все равно будешь ты один.
– Он не лишний груз, – ответил Азазель. – Его силы, а они у него есть, понадобятся на прыжок обратно. Главное, чтобы хватило. Гамалиэль пьет мощь мира клипот, как никто другой. Даже у Сатана ее меньше, как ни трудно в это поверить.
Михаил хотел было вступиться за Бианакита и Обизат, что смотрит с отчаянной надеждой, но взгляд Азазеля стал темным и непроницаемым, словно старается передать ему некую мысль и досадует, что до тупых никак не доходит.
– Мы скоро вернемся, – сказал Михаил неуклюже. – Надеюсь, это ненадолго. Сами до дома доберетесь или вам помочь?
– Не трать на нас силы, – ответил Бианакит, поднимая свой рюкзак. – Встретимся у тебя.
