Вскинув другую руку, ударяю Ангела по щеке.… и вскрикиваю от боли, когда пощечина обжигает пальцы.
— Ох.…
— Соле, кто же так бьет. В следующий раз сжимай руку в кулак.
Это обидно и разрушительно — чувствовать боль и в руке, и в сердце. И слезы текут, не остановить.
— Ненавижу тебя! Ты не можешь меня брать, когда хочешь, слышишь?! Я тебе не кукла! Никогда меня не ищи. Не хочу тебя видеть!
Он не уходит, и я отворачиваюсь. Пытаюсь застегнуть молнию, но у меня не получается, и Ангел заходит за мою спину. Застегивает на мне платье и поднимает с пола парик. Говорит, снова вернув сухость в голос:
— Не возвращайся в офис, Ева. Ни завтра, никогда. Это небезопасно. И забудь, что меня здесь видела.
Не возвращайся? Для меня это уже невозможно! История с турагентством закончилась вместе с моей карьерой суперменеджера, как только он вошел в «Анфиладу». Мог бы и не говорить.
— Не беспокойся, — произношу негромко, — я не стану мешать вашему с Карлой счастью. Судя по тому, что ты только что сделал, ее можно от души пожалеть.
Но мне не удается уколоть Ангела. Его ответ лишен и намека на обиду.
— Карла мне не нужна. Она лишь средство добраться до ее отца, и будь она умнее, сама поняла бы это. Сегодня я убью Джанни Скальфаро. Уже скоро! Только за этим я здесь.
Что?
— Или заплачу за твои слезы, Ева.
Я потрясенно застываю, изумленная таким признанием Ангела. Медленно поворачиваюсь к нему, приоткрыв губы.
— Ты.… что сделаешь?! — выдыхаю.
Но мы оба знаем, что я расслышала сказанное до последнего звука и повторять признание нет необходимости.
— Нет! Он же.… он… опасный человек! — говорю с испугом. — Я слышала, что опаснее его семьи в Ломбардии только клан Санторо!
И не важно, где я это слышала, сейчас я не помню, что должна молчать.
Красивые глаза Ангела вновь как ледяные осколки — синие и холодные. И голос остывает до бесцветного стекла, когда он отвечает, прямо глядя на меня:
— Я знаю, кто он есть, без прикрас.
Я ничего не могу с собой поделать и качаю подбородком, распахнув глаза.
— Ты с ума сошел…
— Возможно.
— Но…. почему?!
— Когда-то четверо ублюдков изнасиловали и убили мою мать. Джанни Скальфаро был одним из них и главной тварью, которая решила, что в праве лишить её жизни. Мой отец считал его другом, но он убил и его. В тот день я был с родителями и всё видел.
Мне казалось, я спрятался — в восемь лет я ещё боялся чудовищ, Соле. Но они нашли меня и не пощадили. Играли в ковбоев, стреляя в землю у моих ног, пока не сбросили с моста в реку.
Лучше бы убили, потому что следующие восемь лет я провел в аду. С тех пор я не живу, а существую, и всё помню. Я выжил и должен совершить возмездие. Любой ценой.
— Любой?
— Любой! И ты не сможешь этому помешать. Никто не сможет, маховик уже запущен. Но я не хочу, чтобы это коснулось тебя.
Ангел достает сотовый и делает звонок.
Абонент тут же соединяется, и я слышу жесткое:
— Тони, ты видишь по маяку, где я в здании?… Хорошо. Нет, ещё не время. Сейчас я перемещусь в офис «Анфилады», а ты придешь на это место и заберешь девушку. Никаких вопросов. Отведешь ее к машине и возвращайся на место. Скоро я появлюсь на парковке с младшими Скальфаро. Действуйте с Пьетро, как уговаривались.
Он отключает звонок и прячет телефон в карман. Говорит тише:
— Мне пора, Соле.
Признание Ангела так прямолинейно-ужасно, что правда поражает. Но я знаю, какой несправедливой и жестокой бывает жизнь. Насколько беспощадны ее жернова — однажды сняв кожу и перебив кости, уже не дарят исцеление. И чужая вендетта для меня слишком страшна, чтобы я рискнула встать на пути чужой же мести.
И все же я прошу, прижав руки к щекам и потрясенно глядя на Ангела сквозь пелену в глазах.
— Пожалуйста, Адам… не трогай Карлу. И сам, пожалуйста!..
Но что ещё хочу сказать, и о чём попросить, не знаю. Иногда мне кажется, что я живу в параллельном мире, из которого никак не найду выход. Открываю двери одну за одной, бегу по лабиринтам, а выхода в нормальную реальность всё нет.…
Прежде чем уйти, он подходит ко мне и проводит большим пальцем по щеке, убирая с неё волосы.
— Это не твоя история, Ева. Будь осторожна на дороге, ты взволнована. Я постараюсь.
Я не запомнила, как вышла из здания бизнес-центра и села в машину. Как ехала через весь Милан к северному шоссе и дальше в Бергамо. Я очнулась уже на парковке у здания школы, куда приехала, чтобы забрать Марию, и с изумлением обнаружила себя с распущенными волосами и без парика.
В последний момент сдержав панику, вспомнила, чем рискую, и взяла себя в руки. Найдя парик в сумке, кое-как надела его и подняла воротник плаща. Глядя в зеркало, со второй попытки подвела губы помадой… и на несколько секунд прикрыла глаза, чтобы успокоиться.
Мне удалось улыбаться учительнице всё время, пока она рассказывала о том, какой старательный и умный мой сын Марио, и сообщала подробности предстоящей школьной ярмарки «Прощание с осенью», для которой следовало изготовить ручные поделки. А вот развеять тревожность дочери, когда мы остались с Вишенкой одни, не удалось.