Тео неожиданно расплывается в улыбке и смеется. Ловко перекатившись через голову по постели, подхватывает мою подушку и подбрасывает вверх.
— Лейтенант Рольф! Думаешь, мы психи, Ангел?
Думаю? Я в этом уверен. Хотя отвечаю другое, ловким движением поймав подушку в воздухе и возвращая её в друга:
— Я — нет, а вот ты, б-барашек — точно да!
Он прижимает подушку к себе и складывает на ней руки, опускает на них подбородок. Смотрит задумчиво, словно хочет о чём-то спросить. Я уже отвернулся и открыл дверь в ванную комнату, но на пороге не выдерживаю:
— Ну что ещё, Тео? Говори, пока я не засунул твою задницу под кровать!
— Ангел, кто такая Ева?
Дед не спрашивает, куда я ухожу, когда через четверть часа мы встречаемся с ним в гостиной. У него есть вопросы, но он знает, что не получит на них ответов, и не останавливает меня, хотя его женщине это не нравится.
— Марио, я не уверена, что Адаму сейчас безопасно покидать виллу. Труп Скальфаро только недавно обнаружили, а значит на дорогах может быть полиция.
Хозяин дома и не думает спорить. Он сделал свое дело с младшими Скальфаро, отпустил своих парней, и теперь, сунув руки в карманы брюк, хмуро провожает меня взглядом.
— Жизнь жестока, Селеста, и мой внук об этом знает.
Я надеваю куртку, беру в руки мотоциклетный шлем и оборачиваюсь к Селесте.
— Как Тони, Сел?
— Слава богу, сквозное. Могло быть хуже, — отвечает она и после секундной паузы недовольно замечает: — А ты, Адам, так мне и не показался.
— Я в порядке.
— Что ты.… что ты чувствуешь? — все же решается спросить. Ночью она собиралась вколоть мне психолептик, решив, что моей психике нужен барбитурат. И, похоже, расстроилась, когда у неё это не вышло.
— Увы, — я недобро усмехаюсь. — Ничего, что ты могла бы записать в свою тетрадь наблюдений за маньяками, — честно отвечаю. — Что же до полиции… Не сегодня, так завтра, когда найдут видео ублюдка, вам следует ждать гостей. Селеста?
— Да?
— Не давай им насесть на Тео, если он решит играть героя и маячить поблизости.
С лица женщины исчезает беспокойство и появляется едва заметная, но всё же гордая улыбка за мальчишку, к которому она успела прикипеть душой.
— Не дам, Адам. Но поверь, Тео справится. Мой мальчик гораздо умнее, чем о нём думают!
Я приезжаю в Верхний Бергамо, паркую мотоцикл на уже знакомом месте под облетевшим тополем, и иду к дому, в котором живет Ева. Иду так, словно других дорог в этом мире не существует.
Их и нет с той первой ночи, когда я впервые здесь оказался, услышал в беспамятстве её голос, и взял без права то, что мне не принадлежало.
Теперь, где бы я ни был, меня тянет сюда. Каждый раз с новой силой к теплой и нежной Соле. К пугливой и гордой молодой женщине, и нет смысла спрашивать себя, почему.
Она не случайность, она — потребность, это знает каждый атом и нерв в моем теле, вот почему не побороть желание видеть ее и чувствовать. Сбегать сюда из своего проклятого мира.
Наша вчерашняя встреча в Милане стала полной неожиданностью для обоих. Я не привык к сюрпризам и увидеть Еву в сердце семьи врага — едва не стоило срыва всей операции «Скальфаро». А для неё наша встреча обернулась шоком, об этом сказал растерянный взгляд и дрожащие руки.
Мне стоило сил сдержаться, чтобы не разбить ублюдку Томмазо голову о стену только за то, что он касался Соле и донимал идиотскими шутками.
А она сбежала от меня, как от дьявола.
Именно в тот момент, когда Ева ушла, пустота внутри сожрала весь воздух, и стало плевать даже на Джанни Скальфаро. Как сейчас плевать на его труп.
«Соле, что происходит? Почему я не могу дышать, не думая о тебе?»
Я не сомневался в том, что она услышала меня и больше не вернется в «Анфиладу». Для подобного риска Ева слишком умна и осторожна. Как не сомневался и в том, что после вчерашней встречи она не захочет меня видеть.
И все же приехал в Бергамо.
— Алекс? Алекс, слава богу, это ты! Подойди ближе, парень, пока я голос не сорвала и не охрипла!
Даже странно, как легко я реагирую на чужое имя, безошибочно осознав, к кому оно адресовано.
Заметив в открытом окне первого этажа седую голову пожилой синьоры, которая машет мне рукой, схожу с аллейки и подхожу ближе к дому.
— Синьора Лидия? — останавливаюсь напротив окна и улыбаюсь женщине дежурной улыбкой. — Да, это я. Только что же вы не оделись, простудитесь.
Она отмахивается от моих слов, словно это последнее, что ее волнует.
— Пустое! Лучше скажи, ты слышал последние новости?
От моей улыбки не остается и следа. Губы сжимаются в твердую линию, а спина каменеет.
— Не уверен, — отвечаю холодно. — О чём речь?
— Какие-то преступники заминировали начальную школу в Нижнем городе, об этом уже час передают оба местных телеканала. Неслыханно! Сколько здесь живу, а такого безобразия не помню. Не иначе мир сходит с ума! Звоню Анне и не могу дозвониться, ее телефон не отвечает.
— И? — не улавливаю я суть в сказанном, и пожилая синьора всплескивает руками.