Несмываемое клеймо, хуже грязи на лице. О нём узнают и будут говорить соседи. О нем не забудут друзья. Полная надежд и мечтаний жизнь больше никогда не будет прежней. И я не буду.
Но страшнее было думать, помня, что друзья Дино сделали со мной и Санто, что мучители вернутся и всё повторится вновь, если я назову их имена. Если хоть что-нибудь «вспомню», они доберутся до моих родителей и убьют нас всех.
Наверное, поэтому я равнодушно восприняла новость о смерти Дино.
Передозировка. Упал в метро под поезд. Свидетелей нет.
Когда следователь вошел в больничную палату и спросил, нет ли у меня предположений, откуда на теле моего брата взялись кровоподтеки и синяки, я лишь закрыла глаза и отвернулась к стене.
Сволочь он сводная, а не брат!
— Ева?
— Нет, мы не были с ним близки.
— А где он жил в последнее время и с кем общался, знаете?
— Не знаю. Я давно его не видела.
— Вы вспомнили что-нибудь из той ночи, когда пропали? Какие-нибудь события, имена?
— Нет, ничего.
— Ваш сосед Аролдо Моджо сказал, что видел Дино в тот день поблизости от вашего дома. Он околачивался там с каким-то парнем. Скажи, девочка, он мог желать тебе вреда?
— Пожалуйста, инспектор. Соседи и так не лучшего мнения о нашей семье. Я ничего не помню!
Когда смогла вставать, я приходила к Санто. У него отняло речь, он силился что-то сказать, мычал, растягивая звуки в подобие слов, и бессильно плакал. Но мне не нужно было его слышать. Я садилась рядом, утыкалась щекой в плечо отчима и понимала его без слов.
Он просил у меня прощения за своего сына. За то, что не уберег маму и не смог защитить меня. За то, что посмел любить нас и впустил в дом беду. Лучше бы Дино его убил.
— Санто, все будет хорошо. Ты выздоровеешь, мы вылечим маму и уедем отсюда далеко-далеко! Врач сказал, что ты сильный и молодой, мы справимся. У тебя будет новая ювелирная мастерская, ещё лучше прежней, много заказов и я буду тебе помогать…
Действующая рука Санто по-прежнему оставалась теплой, лежала на моем плече и была мне очень нужна. Как была нужна маме, которая оставалась дома одна с социальной работницей и от бессилия что-то сделать таяла на глазах.
Верила ли я тогда в свои обещания? Не знаю. Меня будто выпили изнутри, оставив пустую оболочку. Я ничего не могла изменить в своем настоящем, но продолжала любить тех, кто был мне дорог, и кого не могла потерять.
А Санто понимал, что если сдаст банду Фальконе, они сделают со мной то же, что с Дино, и никто не сможет им помешать.
Мы вернулись домой под молчаливые взгляды соседей и шепотки за спиной. Хромой и онемевший, волочащий ногу Санто, и его исхудавшая, со следами синяков на лице, падчерица.
Социальная служба назначила родителям мизерное денежное содержание, а мне — реабилитационный курс в центре для подростков, подвергшихся насилию. Незавидное предложение для шестнадцатилетней девушки, которая ещё недавно собиралась окончить школу с отличием и встретить взрослую жизнь с широко открытыми глазами, а теперь же не видела выхода даже из собственной комнаты, превратившейся в мир изнанки.
Я отказалась куда-либо ехать. И не вернулась в школу. Поначалу инспектор соц. защиты приходил каждую неделю, но мне не нужны были беседы с психологом и доверительно-вкрадчивые разговоры с посторонними людьми. Мне нужны были мои стены и моя семья. Замкнутое пространство и тишина.
Я больше не могла смотреть в лица здоровых людей и видеть в их глазах отражение моего настоящего. Я и сама знала, что не похожа на прежнюю улыбчивую и милую Еву Соле. Я стала ее тенью.
И даже с подругой Инес уже не клеились разговоры, когда мы изредка встречались утром на нашей улице или в магазине. Больше не было по выходным совместных походов в кино и веселых разговоров о симпатичных мальчишках. Теперь по вечерам я всегда оставалась дома и не отвечала на телефонные звонки.
Все изменилось.
Наверное, поэтому где-то через месяц с небольшим Лоренцо пришел сам. Умело выбил дверь руками своего охранника и вошел в наш дом, как к себе домой.
— Греко?
Мама с отчимом были в спальне — смотрели телевизор или мама снова занималась с Санто речью. Отчим чувствовал ответственность за нас и не мог смириться со своей беспомощностью.
Я готовила для всех ужин на кухне, повязав голову косынкой, чтобы длинные волосы не падали на лицо, и думала о чём-то о своем. Потому не сразу отреагировала на шум в прихожей. Но услышав в нашей гостиной чужие твердые шаги, мгновенно обернулась и испытала ужас, увидев за спиной темную фигуру.
Крепко сбитый, высокий Лоренцо стоял в проеме двери и смотрел на меня. Живое олицетворение моего кошмара. Вот на кого был похож Гвидо и чей голос я слышала, когда младший Фальконе говорил со мной. Вот кого Дино боялся так сильно, что предал семью и своего отца.
Он стоял и сверлил меня взглядом, полным едва сдерживаемой злости, готовый, казалось, ударить, окажись я в эту секунду прямо перед ним, а не в пяти шагах. Чужой человек, обжегший меня своей яростью.
Тогда я впервые подумала, какие чёрные и змеиные у него глаза, как у аспида.
А вот какие злые руки, узнала немногим позже.