Опомнился я только где-то в середине прозрачного леса — и тут же схватился за телефон. Нет! Если она с кем-то говорит, еще рявкнет, что я ей мешаю. Могу отвлечься от предстоящего испытания. А если она ни с кем не говорит, придется интересоваться, чем она занимается. А я не уверен, что хочу это знать — опять могу отвлечься.
Еще шагов через двадцать я хлопнул себя ладонью по лбу. Зачем мне телефон — я же могу на мысленную связь с ней выйти! На минуту, чтобы без всяких подробностей — скажу ей, что уже к блокпосту подхожу. Представив себе тарелку с ароматной молодой вареной картошкой, я понял, что уже отвлекаюсь. Нет! Хватит с меня подозрений и сомнений! Отныне Татьяне предоставляется мое полное доверие — в конце концов, она только что от Стаса отбилась почти без моей помощи.
Окрыленный порывом благородного чувства, я практически пролетел оставшийся путь до административного здания. Чтобы побыстрее вернуться и проверить, насколько оправданным оказалось мое доверие.
На этот раз внештатники на блокпосту прицепились к моему отчету. Только тогда я заметил, что захватил впопыхах все его написанные ночью варианты.
— Это что за талмуд? — подозрительно прищурился главный караула, взвешивая на руке мое творение.
— Отчет о прохождении группой новичков курса в службе внешней охраны, — процитировал я название с первой страницы документа в руках у внештатника.
— Они там круглосуточно занимались? — хмыкнул он. — Или в свободное время тоже под наблюдением находились?
— Для службы внешней охраны незначительных мелочей не существует, — строго заметил я. — Иначе не славились бы они своими стандартами.
— А ну, поглядим-проверим, — заинтересованно протянул внештатник, начиная листать мой отчет.
— Нет вопросов, — небрежно кивнул я. — Я только сейчас доложу их главе, что согласованный с ним отчет вызвал подозрения на пункте пропуска. Чтобы он аналитический отдел предупредил, что я задерживаюсь.
Внештатник одарил меня ненавидящим взглядом, упрямо пролистал еще несколько станиц, не задерживаясь ни на одной из них, и вернул мне отчет. В тяжелом молчании. Все также без единого слова он резко мотнул мне головой в сторону двери.
— Благодарю за оперативность, — не удержался я.
За порогом ноги сами, по привычке, понесли меня вниз, к Стасу, но я остановился. Судя по нашей последней встрече в павильоне, радушный прием меня точно не ждет, и я сам могу вспомнить, что он обошел наш договор играть по-честному. Можем вместе отвлечься от моей двойной миссии к аналитикам. И потом очень уж мне не терпелось поскорее вернуться к облаченной моим полным доверием Татьяне. Вновь обретя крылья, я устремился вверх по лестнице.
Крыльев до конца пути не хватило. Последние пару этажей пришлось включать двигатель самоуважения. На предпоследнем этаже, у наблюдателей, он уже в реактивный превратился — выбросив струю привычной раскаленной ярости в сторону их двери, одним махом вознес меня на два пролета. Так и прибыл я к месту назначения, даже не запыхавшись. Как и подобает высококвалифицированному и многоопытному ангелу.
В огромном зале аналитиков ничего, казалось, не изменилось со времени моего первого визита. На этот раз я не стал ни оглядываться по сторонам, ни справки наводить — сразу направился к шестнадцатому боксу. Сейчас вручу отчет и сразу назад. Главное — на обратном пути самоуважение не включать, а то снесет кубарем, да еще и мимо выхода — прямо в нерадушные объятия Стаса.
Вот зря я о нем вспомнил! Я же ему обещал транслировать эти изображения с прозрачных панелей. А вот надо было точнее определять круг поисков! Все их передавать мне вечности не хватит. Я чуть замедлил шаг, четко фиксируя в памяти то одну, то другую диаграмму, мимо которых проходил. Вот пусть попробует сначала с моментальными снимками разобраться, а потом более четкие задачи ставит.
Выполнив первую часть миссии, я протиснулся в бокс к своему аналитику, прямо с порога огласил ему название своего отчета, положил его на край стола и шагнул назад.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — послышалось у меня за спиной.
Ну, почему я быстрее не вышел? Сделал бы вид, что не услышал его. Я оглянулся — и в душе у меня вновь затеплилась надежда.
— Так некуда же, — радостно сообщил я аналитику.
— Там стул возьмите, — махнул он рукой в сторону прозрачной стенки своего бокса, уже вчитываясь в мой отчет.
Подбирая в уме самые яркие эпитеты своей медлительности, я вышел и снова оглянулся — надежда поникла и съежилась. За большинством столом располагалось по одному аналитику, но возле некоторых действительно стояли пустые стулья.
Я подошел к ближайшему и нарочито грубо, без единого слова, подхватил стул. Сейчас хозяин возмутится и отберет у меня свое имущество. И все — извините, я сделал все, что мог!
Сидящий рядом аналитик даже не глянул на меня. В отместку я особо подробно запомнил график на его панели.
