— Не могу, — согласился я. — Но я также не могу рисковать тобой, чтобы доказать обратное. Если понадобится, я увезу тебя силой, хотя бы на пару месяцев, чтобы ты убедилась, что я прав.
Дара отступила от меня на шаг, но продолжала смотреть мне прямо в глаза.
— Увезти меня ты, наверно, сможешь, — тихо сказала она совершенно незнакомым мне тоном, — но только потом тебе придется постоянно держать меня под замком. Потому что при первой же возможности я уйду. Навсегда.
Я смешался. Точно также она смотрела на меня после того злосчастного разговора с официальным посланником светлых, который она случайно услышала и из которого узнала и о моей, и о своей природе. Тогда она прямо к своему кумиру бросилась, и хранительский любимчик тут же такую истерику закатил, что его отец, Дарин опекун и я моментально на судилище светлых оказались. И как не претит мне это признание, вынужден констатировать, что без вмешательства благоволящего к нам в то время карающего меча закончилось бы то судилище единодушным приговором и нам троим, и моей Даре с ее истеричным скандалистом.
Я ни в коем случае не хочу, чтобы это мое воспоминание было воспринято в качестве примера некоего единения двух по сути своей противоположных течений ангельского сообщества, в результате которого мы оказались способны противостоять привилегированному отделу светлых. Напротив, в той ситуации, как в капле воды, отразилось неравноправие, возведенное светлыми в нашем сообществе в ранг естественного положения вещей.
Для начала, та ситуация вообще бы не возникла, не подними наследник Анатолия скандал с разоблачениями в присутствии своего наблюдателя. Воистину, яблоко от яблони недалеко падает. И тем не менее, в его защиту с готовностью свидетельствовали не только его отец, не только хранители и даже не только светлые.
Теперь же, когда в опасности оказалась моя Дара, когда она наотрез отказалась избежать этой опасности во имя все того же пресловутого мифа светлых о единстве и сплоченности, светлый отпрыск предпочел укрыться в мрачном одиночестве, карающий меч внезапно вспомнил о своей основной функции, а Анатолий вообще самоустранился, сбросив заботы о своем наследнике на руки окружающих и создав себе образ невинной жертвы в их глазах. А кто воспитал испорченного сумасброда, ставшего камнем преткновения на пути моей Дары к блестящему будущему, хотелось бы полюбопытствовать?
После ее ультиматума мне пришлось сменить тактику. Не подождать пару месяцев вдали от ее кумира, чтобы она убедилась, что в ее отсутствие ему ничего не угрожает, а напротив — дождаться следующего покушения на нее, чтобы она поверила моим словам и согласилась последовать моему плану.
В отличие от светлых, я всегда был готов обеспечить безопасность своей дочери совершенно самостоятельно. Но план ее эвакуации в неизвестное светлым место — к которому, по моему твердому убеждению, рано или поздно нам пришлось бы прибегнуть — требовал подготовки.
Я обратился к главе своего отдела с просьбой о личном приеме в ночное время, но решил все же предусмотреть любые неожиданности.
— Ты можешь обеспечить Даре круглосуточное наблюдение? — начал я без всякого вступления, позвонив ее опекуну. — На сегодняшнюю ночь и, возможно, на полдня завтра.
— Что случилось? — не счел он нужным ответить на мой вопрос.
— Мне нужно отлучиться, — коротко сообщил ему я. — Вернусь, сам этим займусь.
— Макс, что ты уже задумал? — снова ушел он от ответа.
— Мои планы тебя не касаются, — отрезал я. — Ты можешь гарантировать ее безопасность на несколько часов или нет?
— Конечно, могу, — соизволил, наконец, ответить он. — Но, Макс, нас сейчас все касается, особенно…
Я повесил трубку. Главное — я мог быть относительно спокоен за Дару, пока не заручусь полным содействием своего отдела. После чего, дождавшись очередного демарша светлых, смогу наконец-то навсегда покончить со своим вынужденным сотрудничеством с ними.
Последующее событие только укрепило меня в этом намерении. Не привыкли светлые, чтобы их на полуслове обрывали, и ответный маневр опекуна Дары последовал незамедлительно.
Раздался звонок в дверь. Неслышно подойдя к ней, я увидел в глазок Марину и презрительно усмехнулся. Светлый выскочка решил воспользоваться моим неизменным интересом к ней, чтобы выведать мои планы. Вот только одного он не учел: из Дариного рассказа недвусмысленно следовало, что Марина оказалась частью карательной операции против моей дочери. Этот факт не могли затмить никакие чары.
Через пятнадцать минут непрерывных звонков в дверь к ним добавились телефонные. Я вытащил телефон, чтобы отключить его — на экране появилось сообщение от Марины.
«Откроешь или мне полицию со «Скорой» вызвать, чтобы вскрыли дверь к потерявшему сознание?»
Прийди эта угроза от любого другого человека, я бы счел ее блефом. Но Марина вполне была на это способна. Более того, в свете последних событий я бы ничуть не удивился, если бы под видом полиции ко мне ворвались каратели светлых. Которые непременно дождутся моего возвращения, даже если я прямо сейчас отправлюсь в свой отдел.
