Но если все намеки моего главы были неслучайны, то он снова поставил меня перед выбором. Я просто физически не мог страховать каждый шаг и своей дочери, и Марины. Вот так, впервые в жизни — пусть в самой глубине души — я всецело одобрил одержимость светлых вторым шансом. Который они вручили много лет назад этому черепахоподобному недоразумению Кисе, вновь навязав его Марине в качестве хранителя.
Вот уж воистину — союз с кем угодно, так с кем угодно.
Как только рассвело, я позвонил опекуну Дары, сообщил ему, что, по крайней мере, на данном этапе распыление Анатолию и Татьяне не грозит, и попросил его еще пару часов присмотреть за Дарой, пока я к Марине съезжу.
— Все понял, — ответил он, и нерешительно добавил: — У тебя все в порядке?
— Да, — соврал я.
— Поговорить не хочешь? — Похоже, уловил он что-то в моем голосе.
— Позже, — неопределенно бросил я, чтобы сразу поставить узурпатора на место — ни в координаторах, ни в поверенных я не нуждаюсь.
Теперь мне нужно было как-то выманить Марининого хранителя. Что было практически невозможно — он в полной мере учел опыт своего фиаско в ее прошлой жизни и в этой не отходил от нее ни на шаг.
Из чего следовало, что я мог немедленно приступить к выполнению указаний своего главы и начать восстанавливать общение со своим земным окружением. В свете его только что обнаруженной глубокой осведомленности в моих контактах, затягивать с его новым поручением явно не стоило. Другое дело — какую информацию, полученную в ходе этого общения, я сочту достойной его внимания.
Марина тоже, несмотря на довольно ранний час, трубку сняла мгновенно.
— Я вернулся, — коротко сообщил ей я.
— И? — выдохнула она.
— Не по телефону, — решил я отдать дань справедливости и подержать и ее еще немного в неведении. — У тебя сегодня много людей в офисе?
— Да какие люди после Нового Года! — раздраженно бросила она. — Я бы тоже сегодня никуда не пошла, но сил уже нет дома из угла в угол вышагивать.
— Через час могу подъехать, — предложил я.
— Ждем, — дала она мне ожидаемый ответ.
Утро оказалось сумрачным, и во многих домах еще светились окна. Людей на улицах практически не было — то ли из-за непогоды, то ли после бурной встречи Нового Года. Медленно подъезжая по занесенной снегом дороге к офису Марины, я сразу увидел свет только в двух окнах.
Марина и в кабинете, похоже, не могла усидеть на одном месте — я застал ее на ногах, с плотно сжатыми губами и руками, которыми она крепко обхватила себя, словно удерживая в целости.
Когда я зашел, она замерла и только смотрела на меня — в полном звенящей тревоги молчании.
Прямо с порога я сказал ей об отсутствии заявки на распыление. От нее явственно хлынула волна облегчения — но позу она не сменила.
— Что-то еще есть? — напряженно спросила она, не двигаясь с места.
— Покушение действительно готовилось в полной тайне, — признал я. — Но если вам нужна моя помощь, секретов больше не будет.
Марина молча кивнула.
— Что ты с Дарой решил? — тут же снова подала она голос, сверля меня взглядом.
— Укрытие готово, — ограничился я самым значимым фактом. — От Стаса что-то слышно?
Снова без единого звука, она коротко покачала головой.
— Тогда жду от тебя новостей, как только они появятся, — с нажимом произнес я. — Мне еще к Даре нужно.
Я ни секунды не сомневался, что как только я выйду, она тут же схватится за телефон. Поэтому направился к двери бухгалтерии, ни разу не оглянувшись.
Как я и ожидал, Киса сидел там один, сгорбившись над столом, на котором аккуратными папками были разложены документы. Он тоже не шелохнулся при моем появлении — только глаза поверх очков метнулись исподлобья к двери, когда она открылась.
Я обратился к нему мысленно. В нашей тесной поневоле компании это давно уже было не принято, но лучше было не рисковать — если я ошибся в отношении Марины.
— Слушай меня внимательно, — послал я ему подавляющий любую реакцию импульс, — и делай выводы. Их не распылили, но что бы с ними ни случилось дальше, Марина осталась единственным человеческим свидетелем операции ваших носителей света. Провалившейся операции.
Маринин хранитель резко вскинул голову и тычком пальцев водрузил на место чуть не свалившиеся очки. Когда он отнял руку от лица, оно преобразилось. Взгляд у него потяжелел под нависшими бровями, челюсть вперед выдвинулась, верхняя губа чуть вверх дернулась, оскалив на мгновение зубы — и вместо сонной черепахи моему взору предстал разъяренный броненосец. Которому, вне всякого сомнения, было хорошо известно отношение светлых к чести мундира.
— При малейшем намеке на опасность, — еще взъерошил я его шипы, — не миндальничай. Отключай ей сознание и связывайся со мной. У меня есть, где ее спрятать.
Он подозрительно прищурился.
— Вместе с детьми, — уточнил я. — Их я туда переправлю в том же случае.
Дождавшись его ответного кивка — за все это время он не издал ни звука: ни вслух, ни мысленно — я вышел.
