Освободив руки для своей главной задачи, я позвонил Даре из машины. Искренняя радость в ее голосе пролилась бы бальзамом на мою душу, если бы я не заподозрил, что вызвана она новостью, уже переданной ей, вне всякого сомнения, ее опекуном.
— Давай прогуляемся, — предложил ей я.
— Где? Когда? — отреагировала она с такой готовностью, что мое подозрение сникло под напором щемящего нетерпения.
Я назначил ей встречу через полчаса в небольшом кафе прямо рядом с их домом. Погода определенно не располагала к настоящим прогулкам, а посторонних ушей в практически безлюдном городе можно было не опасаться.
На еще пустынных, но уже относительно расчищенных дорогах я выжал из машины все возможное, но все же прибыл к месту встречи после Дары.
И сразу увидел рядом с ней ее опекуна. Судя по ее надутому личику, инициатором сопровождения была отнюдь не она. Что, наконец-то, радикально улучшило мне настроение. Помешать моему с ней примирению мне сейчас никто не смог бы, а если — параллельно и непосредственно — я и еще один требуемый контакт восстановлю, тем лучше.
— Я просил присмотреть за ней только до моего возвращения, — все же не удержался я от справедливого замечания, подходя к единственному занятому в кафе столику.
— Это зависит от того, с чем ты вернулся, — огрызнулся провожатый моей дочери.
— Я не посылка, чтобы меня с рук на руки передавать, — тут же взъерошилась Дара. — Я сама за собой присмотрю.
— Разумеется, — уверил я ее, в то время как ее опекун небрежно бросил: — Конечно.
Я бросил на него презрительный взгляд — он ответил мне настороженным. Дара шумно выдохнула и повернулась ко мне.
— Так с чем же ты вернулся? — нетерпеливо спросила она.
Я изложил ей — только ей — расширенную версию своего рассказа Марине, дополнив его отдельными элементами сообщения Кисе. В части трепетного отношения светлых к чести исключительно своего мундира. А значит, все еще существующей опасности.
— Я тебе уже сказала, — насупилась Дара, — что никуда не поеду…
— Я не закончил, — перебил я ее. — Укрытие подготовлено для всех, кто может оказаться под повторным ударом.
Сияющий взгляд моей дочери почти примирил меня с необходимостью оказывать покровительство ее кумиру.
— И для Игоря? — воскликнула она, играя ямочками на щеках.
— Я же сказал — для всех, — значительно кивнул я, и перевел торжествующий взгляд на ее опекуна.
Его отвисшая челюсть окончательно примирила меня с мыслью о неизбежности благородного жеста.
— И для Аленки, в случае чего, тоже? — невнятно пробормотал он слегка заплетающимся языком.
— По-моему, ты сам предлагал мне продемонстрировать присущие нам дальновидность и осмотрительность, — сдержанно напомнил я ему то сборище после аварии.
Оставалось лишь уповать на то, что мой глава предоставит столь интересующему его представителю «смешанной крови» нечто более комфортное, чем мое убогое обиталище на земле. При этом, если туда действительно придется эвакуировать всех детей, и Марину впридачу, его интерес к ним не может не возобладать над туманными догадками о расколе в рядах светлых. Я же буду полон рвения удовлетворить его любопытство из самых первых рук.
Но все же, слушая радужные планы Дары и многословные выражения благодарности ее опекуна, я упрямо цеплялся за надежду, что такому развитию событий не суждено сбыться. И с каждой минутой размышления основания для этой надежды казались мне все более обоснованными.
В самом деле, перед человеком, покинувшим землю до своего срока и избежавшим распыления, лежит только один путь — назад, для повторения своей последней жизни.
Значит, в самом скором будущем Татьяна очнется там в виде новорожденного младенца, а Анатолий, с достаточно высокой степенью вероятности, очутится где-то неподалеку.
Я надеялся, что их отпрыск, узнав об этом, немедленно отправится к ним, чтобы вернуться за их спинами к своей привычной вседозволенности.
И тогда моя дочь окажется перед выбором между своим кумиром и сводной сестрой, к которой она всегда испытывала совершенно необъяснимую, с моей точки зрения, привязанность.
В подобной ситуации подготовленное мной убежище — пусть без меня, но и без наследника всех светлых пороков — вполне может оказаться самым блестящим решением проблемы такого выбора.
Эта надежда согревала меня целые сутки. По истечении которых выяснилось, что твердо и незыблемо установленные светлыми правила существуют только до тех пор, пока не становятся на пути их интересов.
Бездарный хранитель не уберег своего человека от гибели? Забудем о законе, если нужно скрыть обстоятельства этой гибели. Ведь у вновь отправленного на землю человека они могут всплыть в памяти, как это случилось с Мариной.
Намного проще купить их молчание. Человека зачислить в ряды элитных небожителей — в обход всех своих инструкций и без какого-либо рассмотрения его пригодности. Хранителя, вместо дисквалификации или хотя бы дисциплинарного взыскания, еще и премировать неслыханным доселе продолжением контакта с его бывшим человеком.
