И таки увидел его. Вернее, часть его. Оказалось, что он устроился на земле за поваленным деревом, над которым мне только голову его и было видно. Обычную круглую голову, с торчащими во все стороны вихрами, с травинкой, зажатой в зубах, и устремленным куда-то вдаль взглядом чуть прищуренных глаз.
Я тут же отпустил это видение - мало ли что этот гений учуять может? Главное, что получилось.
С Максом я вспомню наши - с Тошей - крепко сжатые руки, когда нас в последний раз с земли утаскивали после инцидента с наблюдателем Игоря.
А со Стасом… С ним придется вспомнить заломленную за спину руку. Неприятно, конечно, но точно лучше, чем представлять себе его руки, сжатые у меня шее.
К Татьяне я прилетел на крыльях вдохновения и, не скрою, сознания, что и я не лыком шит. А то уже прямо комплекс неполноценности образовываться начал.
- Темного идентифицировал, блок проверил, - чуть покривил я душой, чтобы и ей сюрприз завтра устроить.
- Пойдем погуляем, - ткнулась Татьяна лбом мне в плечо.
По дороге к лесу она была как-то необычно молчалива. И в дальний лес не пошла. Я бережно взял ее под руку, стараясь передать ей свою уверенность в завтрашнем дне.
- Все будет хорошо, - негромко сказал ей я.
- Конечно, - кивнула она. - Но если все же нет, я хочу, чтобы ты сейчас кое-что узнал. И не забывай, что ангелы не злятся.
Я остановился, настороженно глядя на нее.
- Помнишь, мы читали историю Тени? - спросила она, и, не дождавшись моего ответа, продолжила: - Так вот, это несправедливо.
- Что несправедливо? - не понял я.
- Он такой же, как наш Игорь, - ответила она. - И даже не знает об этом.
- Татьяна, - быстро проговорил я, - я тебя прошу: давай не будем ничего придумывать!
- Я ничего не придумываю! - вспыхнула она. - Ты только вспомни, что с Игорем творилось, пока он не узнал, кто он.
- А что он творил, когда узнал, ты помнишь? - спросил я.
- Помню, - кивнула она. - Но и тогда он не один был. Он и сейчас не один - если что, ему помогут. А Тень всегда был, не понимая, почему он от окружающих отличается.
- Ну, и что мы можем с этим сделать? - пожал я плечами. - В прошлое не вернешься. Он свою жизнь уже прожил.
Татьяна какое-то время молчала, глядя в сторону. Слава Всевышнему, подумал я, увидела, наконец, очевидное.
- Я дала ему почитать нашу историю, - вдруг произнесла она, уставившись на меня исподлобья.
Мне показалось, что я ослышался. Знаете, как бывает: порыв ветра, писк птицы, визг тормозов, звон стекла, глухой звук удара - и за всеми этими звуками вам случайно слышится совсем не то, что было сказано.
- Ты … что сделала? - переспросил я, внимательно следя за ее губами, чтобы по ним ответ прочитать.
- Не прикидывайся глухим, - отчетливо выговорила она.
- Нашу историю? - еще раз уточнил я.
Она молча кивнула.
- Этой бледной немочи? - решил я исключить любую обмолвку.
Она поджала губы.
- Всю нашу жизнь? - все еще не мог поверить я. - Во всех ее подробностях? Которые еще вчера ты не хотела темному показывать?
- И что? - даже не покраснела она. - Ты же сам, по-моему, собирался ее всем направо и налево раздавать!
Вот я знал, что идея Марины рано или поздно мне боком вылезет!
- Так это же для пользы дела! - рявкнул я на обеих.
- И я для дела! - запальчиво воскликнула Татьяна.
Я похолодел. Судорожно вспоминая, не оставлял ли где, в пределах досягаемости Татьяны, телефон. Если они как-то связались, если они как-то сговорились, если они заявят мне, что это всего лишь логическое продолжение идеи Марины … которую я обещал реализовать…
- Для какого дела? - спросил я, прищуриваясь.
- Нам нужен Тень, - продолжила Татьяна. - Он может послужить ярчайшим примером того, к чему приводит сокрытие истины в отношении наших детей.
- Мы не знаем, зачем он здесь появился, - напомнил я ей.
- Вот именно! - обрадовалась она так, словно я поддержал ее. - Мы ничего не знаем. О прообразе Игоря, между прочим. А Тень нам может об этом рассказать. Памяти его почему-то не лишили. И в ней он теперь все иначе видит. И готов помочь нам облегчить жизнь Игоря.
- А тебе не кажется, что это подозрительно? - ухватился я за еще одно соображение. - Тебя заставили забыть об Игоре. Потом вдруг его прообраз, как ты изволила выразиться, рядом появляется. А потом ты с ним вдруг теснейшим образом общаться начинаешь.
- Не я, а мы, - поправила она меня. - Тебя сюда направили нашу группу изучать? Вот и изучай самых ярких ее представителей.
Откуда она узнала, что я намеревался отличницу из нее сделать?
- А я ведь все также ничего не помню, - широко раскрыла она глаза. - И с ним я еще и раньше общалась, а потом ты появился. И если ты за мной ухаживаешь, то тебе должно быть интересно мое окружение.
Я вообще дар речи потерял. Это она мне, что … мыльную оперу здесь предлагает? Ей первого дурацкого спектакля мало было? Хотя недоумкам-внештатникам должно понравиться.