Ангел тьмы полностью

Мисс Говард схватилась за голову:

– Ну конечно же! Вот проклятье…

– И какого же дьявола ты так разнервничалась? – осведомился мистер Мур, и, должен сказать, даже мне показалось, что он не вполне соображает, в чем дело. – Ну случился у человека сердечный приступ. Что с того?

– Мур, – проговорил доктор, пытаясь сохранять терпение насколько возможно. – Не припоминаете ли вы случайно доктора Холмса, массового убийцу, чье существование доставляло в прошлом году столько волнений вашей бабушке?

– Ну разумеется, – отозвался он. – Кто же его не помнит? Поубивал черт знает сколько народа в своем «замке пыток».

– Именно, – кивнул доктор. – В «замке пыток». В кажущемся бесконечным лабиринте потайных комнат и камер, каждая из которых была спроектирована Холмсом лично для определенной ужасающе садистской цели.

– И? – вопросил мистер Мур. – Как одно связано с другим?

– Знаете, что этот Холмс совершил первым долгом, когда замок был закончен?

Выражение лица мистера Мура оставалось простодушным:

– Убил кого-нибудь, я полагаю.

– Верно. Он убил человека, который один на всем белом свете, кроме него самого, знал точный план места.

Наконец шумному чавканью мистера Мура пришел конец.

– О-оу… – Он медленно поднял глаза. – Но это же был не…

– Да, – тихо ответил доктор. – Его подрядчик.

Переводя взгляд с одного лица на другое, мистер Мур внезапно встал.

– Я еду в Бруклин, – бросил он, метнувшись к входной двери, прежде чем его успели обвинить в каком-нибудь упущении всерьез.

– Я с вами, – заметил Маркус, следуя за ним. – Бляха может пригодиться.

– Нам нужна точная причина смерти! – крикнул доктор вслед, когда за ними закрывалась решетка лифта. – А также любые подробности этой работы, которыми он мог поделиться с семьей, если таковая имелась!

Входная дверь громко хлопнула, и прочим из нас осталось лишь слушать, как доктор расстроенно бормочет:

– Мне следовало быть умнее. И в холодную погоду Джону нелегко сохранять сосредоточенность, но летом-то… – Он прервался и снова посмотрел на схему. – Подвал, – тихо повторил он. – Подвал…

Мисс Говард подошла и встала рядом:

– Мне действительно жаль, доктор. Это мне стоило подумать лучше.

Доктор старался быть милосердным:

– Вряд ли оно стоило нам большой потери времени, Сара, – сказал он. – И даже если мы в самом деле обнаружим какую-нибудь ужасную тайну устройства этого подвала, вопрос останется прежним – что нам с этим делать? Прямое обращение в полицию с учетом позиции сеньора Линареса исключено – не только из-за опасности для сеньоры, но и в силу дипломатического иммунитета. Обитатели Малберри-стрит ни за что не станут противоречить пожеланиям иностранного сановника, даже если нам удастся убедить их сие дело расследовать. А опасность, которую представляет для нашего отряда возвращение в этот дом, сейчас вполне очевидна – одно слово Элспет Хантер, и мы очутимся, как сказала мисс Девлин, на дне реки. К тому же остается наш неопознанный друг с его стрелами и ножами…

– Вам удалось о них что-нибудь выяснить? – спросил Люциус.

– У меня есть части ответа, – вздохнул доктор. – Которые для получения возможной разгадки нужно дополнить гипотезой – и довольно причудливой. У нас имеется два вида оружия. Первое, как вы и сказали, детектив-сержант, – известная отличительная черта пиратов, наемников и простых воров, промышляющих в портовом районе Манилы. Второе потаинственнее – оружие аборигенов, как мы предположили, происхождение которого, если судить только по его небольшому размеру, нам удалось приписать лишь одному из пигмейских племен юго-запада Тихого океана, Африки или Южной Америки. Стрихнин позволяет сделать более точные выводы – известно, что его используют таким образом лишь коренные жители Явы.

– Явы? – удивился Люциус. – Но Ява-то в голландской Ост-Индии, далеко на юго-запад от Филиппин. Эта штука не очень-то совпадает с крисом.

– Все верно, детектив-сержант, – ответил доктор. – Но нельзя упускать из внимания, что́ собой представляет манильский порт – котел насилия и преступности, куда стекается все отовсюду, включая Европу, Сан-Франциско и Китай. Завсегдатай этого места, вполне вероятно, знаком с оружием из мест намного дальше Явы – а если он этнически предрасположен к определенному его виду, тем больше шансов, что он привыкнет это оружие использовать.

– Что вы имеете в виду? – спросила мисс Говард.

Доктор наконец отвернулся от чертежа и отошел в сторону.

– В некоторых изолированных районах Филиппин – в северной части острова Лусон, к примеру, и на полуострове Батаан – обитают маленькие группки пигмеев-аборигенов. Испанцы и филиппинцы зовут их негри́тос, самоназвание же их – аэта. Они – старейшие жители этих островов, переправились туда, как предполагают, с азиатского материка, когда та часть Тихого океана еще была скована льдом. Они вполне негроидны по своим чертам, – тут доктор взглянул на нас с Сайрусом, – а средний рост их – около четырех с половиной футов. Из-за чего с некоторого расстояния их можно принять за…

Сайрус кивнул:

– За десятилетнего мальчугана – в этой стране.

– Точно.