– Деньги? Хм-м… дай-ка прикину… ну ве, Борегар, давай проваливай ф этой фертовой фтуки! – Наконец он отнял брезент у собаки, а когда вернулся с ним к клетке, я уже спустился с Майком. – В первый раф такое, вот ведь как оно. – Прыщ осторожно забрал Майка у меня из рук и поднял его, чтобы посмотреть ему в глаза. – Фмотри там, поработай как фледует и будь поофторовней, а, флыфифь, фто говорю? – Он поцеловал Майка в темечко и запустил его в клетку, а потом закрыл ее. – Дайка подумаю… он ве вуть фколько для меня внафит, Майкто мой…
Ясно было сразу – Прыщ ждал, что я предложу ему сам, и я, что называется, с потолка взял первую сумму, показавшуюся немалой:
– Что скажешь на пятьдесят зеленых? За неделю?
Прыщ тут же впал в то оживленное состояние, что иногда бывает у торговцев, когда им предлагают больше, чем они рассчитывали, и потому они надеются, вдруг выгорит побольше:
– Фемьдефят, Фтиви, и по рукам – профто фтоб у меня дуфа на мефте была, имей в виду – тогда буду внать, фто ты и впрямь двентльмен, каким я тебя вфегда ффитал.
Я кивнул, и мы скрепили сделку рукопожатием.
– Только тебе придется пойти со мной, забрать деньги, – сообщил я. – А то у меня с собой столько нет.
– Да и я не отдам Майка, пока не пофмотрю, куда ты его вабираефь, – согласился Прыщ. Взял клетку и показал на дверь. – Веди, фтарина!
Мы выбрались наружу и отправились прочь из нахаловки – к Парк-роу, где нетрудно было поймать кэб до северной части города. Веселая вышла поездочка – Прыщ, у которого было пруд пруди историй о наших старых друзьях, хорек Майк, начавший сходить с ума в накрытой клетке, едва почуял лошадь, и возница, недоумевающий, что же, черт побери, задумали два таких типа, как мы, – не говоря уже о том, что́ у нас такое в странном ящике, покоившемся у Прыща на коленях.
Добравшись до дома на 17-й улице, мы обнаружили, что доктор, Сайрус и мисс Говард уже вернулись – при том что от миссис Лешко до сих пор не было ни слуху ни духу, и факт этот уже заставил доктора гадать, не пора ли звонить в полицию. (Делать этого он не стал, и около половины шестого женщина, в конце концов, приковыляла, шумно неся какую-то чушь о казаках, русском царе и собственном муже. Доктор просто велел ей идти домой и явиться наутро.) Прыщ был, мягко говоря, поражен тем, куда я попал после всех своих лет воровства и мошенничества, и, думаю, на какие-то мгновения вид жилища доктора заставил его гадать: может, честная жизнь и впрямь чего-то да стоит. Сам он тоже произвел немалое впечатление на остальных, в особенности на доктора, который чрезвычайно заинтересовался его доморощенными методами дрессуры.
– Но это же действительно замечательно, – объявил доктор, когда Прыщ попрощался с Майком у меня в комнате, после чего отправился обратно в город. – Знаешь, Стиви, есть один выдающийся русский психолог и физиолог – его фамилия Павлов, – с которым я встречался, когда ездил в Санкт-Петербург. Он работает в том же направлении, что и этот твой Прыщ, – над причинами поведения животных. Полагаю, он бы извлек огромную пользу из беседы с твоим другом.
– Навряд ли, – возразил я. – Прыщ не особо любит покидать старый квартал, даже по делам – и, по-моему, ни читать, ни писать он не умеет.
Хмыкнув, доктор положил руку мне на плечо:
– Я же говорил достаточно гипотетически, Стиви…
Заселение в мою комнату хорька Майка поставило меня в положение, с подобным коему я раньше не сталкивался. Неожиданно у меня появился питомец, сосед, и в последующие несколько дней мои собственные дела в изрядной степени определялись необходимостью тренировать и кормить зверька. Он оказался живой ответственностью, а прежде меня это никогда не привлекало; и все же, очутившись в сей ситуации, я обнаружил, что и вполовину не возражаю. На самом деле Майк стал средоточием всего моего внимания и – принимая в учет его живой, добрый нрав – моего восторга и изумления. В итоге на то, чтобы связаться с сеньорой Линарес, у мисс Говард ушло больше дня, и еще день – чтобы завладеть предметом постельного белья маленькой Аны; а я большую часть этого времени или возился у себя в комнате с Майком, стараясь обнаружить для него мышь у нас в подвале, или просто болтал с животным, словно ожидал, что мне ответят. Я и раньше видал, что люди так ведут себя со своими питомцами, но, никогда не имея такой возможности сам, не понимал подобного поведения – и вдруг эти мотивы стали для меня очень четкими, а со временем я поймал себя на том, что намеренно гоню мысли о расставании с Майком из головы.
