Ангел тьмы полностью

Доктор заказал ужин у мистера Дельмонико и распорядился привезти его к нам в штаб-квартиру – что вновь вселило в Маркуса радость жизни. Я же был глубоко благодарен доктору за то, что он не просто заказал мне бифштекс с жареной картошкой, а еще и велел мистеру Ранхоферу прислать пару сырых говяжьих филе для Майка. Мистер Мур расставил все блюда на бильярдном столе на фуршетный манер: там были оливки и сельдерей, анчоусы на тостах, фазан и цесарка (украшенные декоративными перьями), заливное фуа-гра, отбивные из молодого барашка, салат из омара и креветок, рисовый пудинг, маленькие меренги с фруктами, неаполитанское мороженое и, конечно, бутылки шампанского, вина и пива, а заодно и рутбир для меня. Взрослые накладывали себе полные тарелки шикарной провизии, а я уединился на подоконнике со своим стейком, говяжьими филе и Майком, который оказался почти столь же голодным, как и ваш покорный слуга. Едва все наконец расселись в креслах и за столами со своим ужином и напитками, мы немедля перешли к обсуждению странных событий, только что приключившихся со мной и Маркусом: процесс начался с того, что мы вдвоем изложили основные факты, и закончился передачей Маркусом украденных мною бумаг доктору. Как только он это сделал, я впервые заметил, как на лицо доктора Крайцлера будто наползло какое-то облачко.

– В чем дело, доктор? – осведомился Маркус, приоткрывая окна, чтобы впустить в комнату теплый ночной ветерок вместе со звуками празднества с улицы. – Насколько я могу судить, эти документы могут стать доказательством, нужным нам для демонстрации модели поведения этой женщины.

– Возможно и так, Маркус, – произнес доктор, просматривая бумаги. – Не могу пока сказать. Но чем они скорее всего окажутся – или, точнее, чем окажется их отсутствие, – так это подсказкой сестре Хантер в том, кто проник в ее дом и зачем.

– Ну же, Крайцлер, бросьте, – заявил мистер Мур, аккуратно ставя нагруженную тарелку на ручку одного из кресел. – Если наш воскресный визит не был открытым объявлением военных действий, то я не знаю, что бы могло им стать.

– Меня волнует не вражда по отношению к нам, Мур, – отвечал доктор, все еще читая больничные отчеты. – А возможность того, что наши попытки спасти дитя могут в конечном счете быть интерпретированы – в сознании сестры Хантер – как вина самой девочки. Такова ее специфическая особенность: возлагать ответственность за все неурядицы – как в собственной жизни, так и в жизнях детей, к которым она прикасается, – на самих детей.

Доктор обратился к следующему листу, а всех нас поглотило это его тревожное замечание – и тут его глаза внезапно чрезвычайно расширились.

– Боже мой… – Он быстро отставил тарелку и еще энергичнее накинулся на стопку документов. – Боже мой… – повторил он.

– Доктор, что вы нашли? – спросила за всех мисс Говард.

Но доктор лишь взглянул на Маркуса:

– Сколько из этих писем вы прочли?

Маркус пожал плечами, вгрызаясь в баранью отбивную:

– Достаточно, чтобы уловить общую идею: ребенок по имени Джонатан находился под ее опекой и испытал несколько цианотических приступов. Последний оказался смертельным.

Доктор ткнул пальцем в стопку:

– Да. Но только то были не отношения сестры милосердия и пациента. Последняя приемная анкета показывает фамилию мальчика: Хатч. Это был Джонатан Хатч. Ее собственный сын.

Даже у меня отвисла челюсть, и я немедленно подумал о комплекте фотографий детей и младенцев, что видел в секретере в доме № 39 по Бетьюн-стрит.

– В больнице Святого Луки она не была сиделкой, – продолжал доктор. – Она приносила туда ребенка как пациента. Трижды.

Маркус как сидел, так и застыл, с зажатой в руке бараньей костью:

– Но… я просто предположил…

Доктор отмахнулся от него; движение руки его говорило: «ну конечно, конечно» – так ясно, будто он сказал это вслух. Он продолжал читать и всматриваться. Потом снова пораженно проговорил:

– Святый боже… Местом работы она указывает № 1 по Западной 57-й улице.

Бокал мистера Мура с грохотом приземлился на пол:

– Иисусе! – ошеломленно вымолвил он – Это же дом Корнеля Вандербилта31!

Сайрус все еще не мог справиться с первой порцией новой информации:

– Но я же думал, мы вроде как решили, что эта женщина не способна иметь детей.

Доктор лишь вновь отмахнулся:

– Верно, Сайрус. И ничто не говорит о ее… стоп. Вот. – Он схватил газету, лежавшую внизу пачки, и вручил ее Сайрусу. – Взгляни-ка, что за вывод можно сделать отсюда.

Сайрус, набив рот фазаном, одной рукой придержал тарелку, другой взял бумаги, переместился за один из столов, где смог бы продолжать есть и читать. Доктор не отрывался от больничных отчетов: