Ангел тьмы полностью

– А что вас так поражает, Мур? В конце концов, мы уже постулировали, что она не считает себя виновной в их смертях – этого не позволяет ее рассудок. По ее мнению, они умирают вопреки ей, а не из-за нее – необузданные, дефективные дети, сопротивляющиеся ее неустанным материнским стараниям воспитать их.

– Мы допустили все это, доктор, – вмешалась мисс Говард, и голос ее звучал несколько подавленно; а ведь она всегда оказывалась последней, кто готов был сдаться. – Но что нам от того за прок? Я имею в виду, с практической точки зрения. Как нам воспользоваться этим для спасения девочки, отца которой ее спасение не интересует, – и который сам фактически посылает жуткого слугу своей семьи предостеречь нас от ее спасения?

Доктор резко развернулся к ней:

– И как же нам тогда поступить, Сара? Бросить дело? Когда мы понимаем, что девочка умрет – и очень скоро? И когда мы не представляем, каковы могут оказаться политические последствия этой смерти?

– Нет. – Мисс Говард говорила быстро, сопротивляясь почти как сам доктор. – Но я больше не вижу никаких подходов к этому делу.

Подойдя и нагнувшись над ней, доктор обхватил ее лицо руками:

– Это потому что вы думаете, как вы, Сара, – последовательно, в прямолинейной манере. Думайте, как она. Будьте непоследовательны. Уклончивы. Даже нечестны. – Он подхватил ее тарелку и вручил ей. – Но прежде всего поешьте.

– Доктор… – Маркус, умудрившийся уже покончить с ужином, встал, указывая на доску горлышком пивной бутылки. – Кажется, я понял. Мы – Стиви и я – когда были там, в их доме, кое-что видели. И мы начали понимать это кое-что. Касательно нее, я хочу сказать. Может, она и спланировала как следует сие преступление, но – это не меняет того факта, что она не самая достойная представительница женского пола, во многих прочих смыслах.

– А я так скажу, – вмешался я, – вы б видали ее кухню – я б там есть не стал ни за какие коврижки. Да и двор – что твое кладбище.

– Продолжайте, – произнес доктор, приободрившись.

– Ну, – Маркус сделал большой глоток из бутылки, – кажется непостижимым, что такая женщина могла провернуть шесть разных преступлений так же умело, как это. К тому же всем нам не стоит забывать, что часть сходящего сейчас за ее «мастерство» было лишь простой удачей. Не знай она, кто такая Ана Линарес, ей бы в жизни не сообразить, что отец девочки откажется от ее поисков и обращения в полицию. Так что на самом деле она совершала ошибки – мы просто ничего не можем здесь предпринять. Но это не удерживает нас от преследования ее в другом месте – в прошлом, я подразумеваю.

– О, просто превосходно, – простонал мистер Мур. – Дело разлетелось вдребезги, а Маркус возомнил себя Г. Дж. Уэллсом32. Что ж, когда построите свою маленькую машинку времени, Маркус, – мы все как один набьемся туда и…

– Нет. Постой, Джон. – Зеленые глаза мисс Говард вновь обрели обычный блеск, она выпрямилась. – Он прав. Где-то в прошлом она ошиблась – просто никто этого тогда не выяснял. Если мы сейчас отвлечемся от дела Линаресов и покопаемся в прочих смертях – сможем нащупать ее слабое место и зайти с тыла.

– Да и потом, Мур, – согласился доктор, – взгляните на свежеобретенные зацепки. Теперь мы знаем, откуда эта женщина. Это крайне важно и подлежит анализу – поскольку все подобные убийцы проявляют то или иное аномальное поведение еще с младых ногтей. А мы почти не сомневаемся в преступлении, совершенном ею до похищения девочки Линаресов. На тот момент всё списали на естественное происшествие, но если мы опросим связанных с ним врачей и рассмотрим все в свете нашего теперешнего знания, у нас будет весьма неплохой шанс изменить сложившееся мнение.

Мистер Мур внимательно все это выслушивал, и я видел, что ему хотелось продолжить спор – но внезапно его посетила некая мысль:

– Сара – ты, кажется, сказала, что ее родной город недалеко от Саратоги?

Лицо мисс Говард скривилось от такого отвлеченного вопроса:

– Стиллуотер? Да, это примерно в пятнадцати милях к югу от Источников33, около того. Прямо на реке. А что, Джон?

Мистер Мур на мгновение задумался, потом воздел вверх палец:

– У меня есть друг. Работал в конторе окружного прокурора Манхэттена – но вырос в окрестностях Саратоги. Несколько лет назад вынужден был покинуть Нью-Йорк, и теперь служит у тамошнего окружного прокурора. Боллстон-Спа ведь по-прежнему окружной центр?

– Да, верно, – кивнула Сара.

– Так вот, Крайцлер, – продолжил мистер Мур, – если эта Хатч хоть как-то преступала там закон, то с Рупертом Пиктоном нам и стоит поговорить. Прирожденный обвинитель, обожает покопаться в грязи.

– Ну, что я говорил, Джон? – Доктор поднял бокал. – И насколько это было сложно? Не стоит забывать – мы установили связь этой женщины и Вандербилтов во времена последнего убийства. Ее необходимо расследовать.

При упоминании сей великой фамилии лицо мистера Мура озарилось злобным ликованием, будто у мальчишки, заполучившего коробок спичек.