— Свидание, говорю, — улыбается Муравьева во все тридцать два,— двойное!
— Ты там что, — прикладываю ладонь ко лбу девушки, — шандарахнулась где-то? Тим, ты что с ней сделал?
— В смысле? — не понимает парень.
— А чего она хрень какую-то мелет? — обращаюсь к нему.
— Все, заканчивайте, — смеется Лешка. — Не вижу ничего против. Я только за!
— Вот, — радуется Варька, — Илья, думаю, тоже не против.
Парень молча кивает в знак одобрения.
Да еще бы этот лис был бы против. Ему лишь бы позлить меня!
— Сонь, а ты что думаешь? — Муравьева уже и до нее добралась.
Девушка отворачивается, пытаясь скрыть смущение. Как вообще можно быть настолько милой?
— Не думаю, что это хорошая идея, — очень тихо произносит.
Ну хоть один разумный человек здесь присутствует. Выдыхаю. Может, хоть так достучимся до этих?
— Почему? — замечаю расстроенный взгляд брата.
— Мы практически ничего не знаем друг о друге. И к тому же… Я считаю, что свидания могут быть только тогда, когда оба этого хотят.
— А ты… Не хочешь, так? — не успокаивается Леша.
— Сейчас дело не во мне, — еле заметно улыбается Соня, — Геля этого не хочет.
— Понял, — кивает парень, а затем обращается ко мне.
— Если не рассматривать это, как свидание, а просто, как некую прогулку, тогда согласишься?
Смотрю на всех вокруг. И становится стыдно за всю эту ситуацию. Веду себя, как эгоистка. Брата впервые за долгое время заинтересовала девушка, а я…
Он ведь после той катастрофы совсем в себе закрылся. Никого не подпускал близко и все время вспоминал глаза девушки, которые видел перед тем, как потерял сознание в том автобусе. Разреветься хочется. Только могу, что о себе думать. Такая бедная, несчастная… Предали меня, унизили мои чувства. Да плевать я хотела на свои чувства, пусть лишь только брат будет счастлив. Молча смотрю в глаза самого родного человека, и киваю. Я потерплю. Засуну куда поглубже свою боль и просто буду радоваться за Лешку.
До сих не верится, что я снова иду гулять с Ильей. А когда-то зарекалась, что больше никогда не позволю себе этого. Все таки, жизнь странная штука. Иногда она разводит людей в разные стороны, а потом не перестает сталкивать их…
На часах 17:45, и через пять минут нужно выходить. Смотрю в зеркало и усмехаюсь своей глупости. С ума сойти! Я по собственной воле добровольно иду на это сумасшествие. Так ладно, если б мне было плевать, но я ведь еще и вырядилась. И как после этого можно продолжать себе врать о том, что мне не важно мнение Клинина?
Лешка уехал полчаса назад, сославшись на какие-то важные дела. Поэтому встретить меня должен был собственной персоной Илья, и только потом в планах был парк, карусели, сахарная вата и, надеюсь, хорошее настроение.
Все-таки собираюсь с духом и спускаюсь к парню. Илья стоит возле машины. Руки в карманах брюк, а сверху тонкая куртка, хотя градусник на улице уже давно показывает минус. Очень красивый. Что бы не делал, все равно остается таким. Парень молча подходит ко мне и протягивает руку. Косо смотрю на нее, но принять приглашение не решаюсь. Илья вздыхает и сам берет меня за руку.
— Вредина!
— Могу вернуться домой, если не устраиваю?
— Но мне нравится, — улыбается, и мои колючки прячутся.
Илья молча проводит меня до машины, открывает дверь и сам садится.
— Куда мы едем? Парк ведь в другой стороне.
— Действительно думаешь, что в такую погоду, поедем туда? — усмехается парень. — Есть предложение получше.
— И какое?
— Скоро узнаешь.
Не хочу спорить, поэтому молча отворачиваюсь и смотрю в боковое окно на мелькающую дорогу.
Мы уже едем минут тридцать, но Илья до сих пор не говорит куда именно.
— Прекрасно выглядишь, — решает нарушить тишину.
— Сегодня?
— Сейчас!
— Ну да! А всегда, не очень, — усмехаюсь.
Клинин снова устало вздыхает. Если так устал, мог остаться дома, а не переться хрен знает куда. Я его не заставляла.
— И почему ты вечно все перекривляешь?
— Тебе и это не нравится? Не держу! Вези меня домой и едь ищи ту, кого так хочешь.
— Та, кого я хочу, сейчас сидит рядом со мной.
— Где? Никого не вижу! Ты ее в багажник спрятал что ли?
Парень резко тормозит, да так, что ремень безопасности в грудь впивается.
— Придурок, — бормочу себе под нос, — совсем головушка поехала? — поднимаю глаза и замолкаю. Как-то резко ругаться перехотелось. Раз и все.
Илья сидит, сжав руль так сильно, что костяшки побелели, и брови хмурит. Скулы напряжены до такой степени, что ими можно стекло резать. А взгляд такой, что прожигает…
Отстегивает ремень и в мою сторону поворачивается. Смотрит… понять пытается. А что понимать то? Я сама нихрена не понимаю.
Все ближе наклоняется. Да так, что расстояние между нами, становится минимальным. Лбом об мой упирается и глаза закрывает, а ладонями плечи сжимает. Нежно так…бережно.
— Тты, что ттворишь, — заикаюсь. Губы так близко, что дыхание вдруг резко учащается.
В отличие от него, глаза не могу закрыть, пялюсь на полуоткрытые губы. Запретный плод так сильно манит, что от себя тошно становится. Да что ж ты делаешь со мной, Клинин…
