Середина ноября подкралась также незаметно, как и день рождения Муры. Встав рано утром, я незаметно для именинницы вышла из квартиры и побежала в ближайший маркет за гелевыми шариками и тортиком. Уже месяц подарок для Варьки пылился под моей кроватью.
Набор коллекционных виниловых пластинок известной рок-группы «accept» - ее давняя мечта, также как и мечта когда-нибудь прыгнуть с парашютом. Для меня это слишком экстремальное увлечение, поэтому я предпочитаю просто два раза в неделю посещать бассейн напротив дома.
На самом деле наша история знакомства с Муравьевой похожа на тысячи других историй знакомств.
Вместе учились в школе, только я на три класса старше. Позже я поступила в институт на специальность «международные отношения, иностранные языки», а Варька, окончив школу, подала документы в тот же университет, только на факультет журналистики.
Сейчас мне приходится изучать три языка одновременно, что иногда бывает просто нереально и занимает практически все свободное время, но мне это и нравится… нравится развиваться, становиться лучше, и это делает меня на шаг ближе к исполнению моей мечты. Путешествовать по стране и изучать культуру народа, общаться с людьми на их родном языке и понимать, что они пытаются сказать тебе.
Я очень трепетно отношусь к Муравьевой. В то время, когда весь институт стал гудеть о споре между Клинином и Королёвой, объектом которого стала я, Варька заканчивала 9 класс и готовилась к экзаменам в школе, но она не оставила меня в трудную минуту, поддерживала. Когда брат решил переехать жить в другой город, она также была со мной, как и я, когда поддержка нужна была ей.
Леша давно привык к ней, поэтому и называет нас сестренками. И я такой ее и считаю.
Купив шарики и торт, на цыпочках пытаюсь пробраться к себе в комнату. Спящая царевна Муравьева так и продолжает беззаботно дрыхнуть у себя в комнате, ни о чем не догадываясь.
Зажигаю свечки на торте, беру в охапку шарики, надеваю праздничный колпак и осторожно вхожу в комнату Муравьевой.
- Ротааа подъем, - ору во весь голос, при этом стараясь не выронить торт из рук.
Варька мигом просыпается и недоуменно смотрит на меня. Несколько секунд и ее рот расплывается в улыбке.
- Женщина, ты просто невыносима, - произносит зевая, а я начинаю петь нашу песенку.
- С днём рождения тебя, с днём рождения тебя… С днем рождения, засранка-всё проспишь, с днём рождения тебя, - заканчиваю, как можно сильнее стараясь пищать ближе к концу, а Муравьева демонстративно затыкает уши.
- Уу, это было жестоко, - поднимается с кровати.
- Задувай, - произношу, - и загадывай желание, только не как в том году, пожалуйста.
- А чем тебе не понравились танцующие мужчины, - смеется, но свечи задувает.
- Тем, что они были наполовину голые, - смеюсь в ответ, - с твоим днем, родная, - обнимаю Варьку.
День рождения Варьки решили отпраздновать на выходных в одном из местных клубов города. Хоть я и не сильно люблю подобные места из-за огромного скопления пьяных людей, ради Муры готова снова вернуться туда. А пока впереди ждала сложная и изнурительная неделя учёбы, изредка разбавляемая походами в бассейн и разговорами с братом.
Собираю вещи, необходимые для бассейна, и выхожу из подъезда. Осенний холодный ветер пробирает до самых костей, заставляя съеживаться под его напором, а я еще сильнее укутываюсь в пальто и обматываю шею теплым вязаным шарфом. И почему только не взяла с собой шапку, она сейчас бы очень пригодилась. Невыносимо холодно. Не люблю холод, да и осень не сильно люблю. Именно в это время года я узнала о споре, именно тогда меня предали, напрочь разбив хрупкое сердце, верящее в искреннюю и настоящую любовь. Сердце, которое когда-то хотело любить, а сейчас...сейчас оно просто хочет биться, ведь иногда судьба забирает у людей и этот шанс. Лёша мог умереть в 23 года. В том самом автобусе, котором тысячу раз возвращался домой. В один миг я могла потерять самого родного человека в своей жизни. Того, кто всегда был рядом со мной. И в один момент его могло не стать. Со слезами на глазах вспоминаю, как приняла вызов от брата, а в трубке услышала женский незнакомый голос, говорящий что Леша в больнице и находится в критическом состоянии. Вспоминаю, как неслась со всей скорости к той самой больнице и почти сутки ревела, спала и ревела под дверями палаты, в которой врачи боролись за жизнь брата. Пытаюсь забыть. Стараюсь вычеркнуть это страшное время из памяти, но пока бесполезно. Воспоминания, словно тысяча занос, въевшихся в сердце, не отпускают, изредка припоминая всё, что тогда произошло. И сейчас...сейчас я знаю, что нет ничего хуже смерти. Всё можно пережить и забыть со временем, но только не смерть…
