- Уже стёр запись. Вы что, забыли? – улыбнулся Андрей, - сами же просили камеры по всему посёлку установить.
- Забыла, - призналась я, - действительно, я хотела, чтобы дети были на виду.
- Пошли, - Дима утянул меня за ограду, и мы дошли до того места, где ко мне под колёса попала девушка.
Место происшествия по полукругу было огорожено лентой, и вокруг сновали представители правопорядка.
Мы с Димой затаились за сугробом, наблюдая за происходящим.
- Откуда она выбежала? – спросил Дима.
- Вон оттуда, - вздохнула я, сделав кивок в сторону сугроба.
- Уверена?
- На все сто, - кивнула я, - она оттуда выбежала.
- Ты Максу это говорила?
- Нет, - вздохнула я, - он мне сначала лекцию прочитал, и
пообещал, что из тюрьмы вытаскивать не будет, а потом,
когда узнал правду, успокоился. Я ему не сказала.
- Ну, и отлично. У нас больше шансов. Люблю твоему мужу
палки в колёса вставлять, и наставлять ветвистые рога. Скажи,
а, когда мы были женаты, ты мне изменяла?
- Ты спятил? – фыркнула я, - у меня и в мыслях такого не было.
- Что, неужели совсем не хотелось? – недоверчиво протянул он.
- Ты хочешь, чтобы я тебе сейчас скандал закатила? – прищурилась я, - более страстного мужчины у меня не было, и, наверное, уже не будет. Ты единственный в своём роде. Во-первых, я тебя боялась, как огня, ещё съездил бы за измену. Я тебя знаю, ты собственник. И потом, ты умудрялся укладывать меня на лопатки каждый день два раза. После такого никакой измены не захочется.
- Хочешь сказать, что тебе это не нравилось? – ухмыльнулся он.
- Нравилось, - улыбнулась я, - мы с тобой по темпераменту сошлись.
- Малыш, - Дима коснулся моей руки, - теперь ведь всё по-другому, и мы не как кошка с собакой, и мы оба понимаем, что друг без друга жить не можем. Мимолётный секс в лифте, в офисе, в машине, это приятно. Но сколько это может продолжаться? Мне всё равно придётся жениться. У меня огромное состояние, и мне нужен сын.
- Насчёт сына я подумаю, - улыбнулась я, впрочем, неожиданно для себя, - хотя бы потому, чтобы не переживу, если ты женишься на какой-нибудь блондинке.
- Что ты имеешь против блондинок, моя страстная женщина? – Дима подёргал меня за смоляную кудряшку.
- У тебя сейчас есть кто-нибудь? – вдруг спросила я.
- Генеральный одной американской корпорации сватает мне свою дочь, - улыбнулся Дима, - хочет соединить состояния. Трейси милашка, модель, постоянно в журналах светится.
- Блондинка? – прошептала я.
- Блондинка, - кивнул он, - с голубыми глазами, и сахарной внешностью. Хороша, как картинка, кукла Барби.
- Дивно, - процедила я, - а ты что?
- А я что? – засмеялся Дима, - развлекаюсь, как могу. С глупой
блондинкой только и развлекаться. Она постоянно балаболит о
шмотках, в театрах не бывает, терпеть не может балет, и
говорит сплошные глупости. Она не хочет ничего, кроме, как хвалиться у бассейна, что у неё десятый по счёту « Бентли », пятнадцатая « Феррари », и она летала поужинать на Канары. И, чтобы подружки языки прикусили от зависти.
- Я тоже люблю пафосные машины, - кивнула я, - и от Канар не откажусь. На Тенерифе отличная сангрия. Но встречаться с моделью! Офигеть! Она же плоская, как доска.
- Слушай, не ревнуй, - улыбнулся Дима, - я не собираюсь на ней жениться, чтобы там не говорил её отец. Вот ей облом будет, когда я ею попользуюсь, и брошу.
- Ты спятил? – возмутилась я, - как бы я не фыркала, но тут я с тобой не согласна. Она хрупкая женщина, а с женщинами так обращаться нельзя.
- С тобой я так обращаться точно не буду, - кивнул он.
- Сейчас речь не обо мне, - процедила я, - ладно, не буду читать тебе нотации, до тебя не достучишься. Лучше займёмся делом. Пошли, - и мы, набирая полную обувь снега, полезли по сугробам.
Хуже приходилось Диме, на нём были довольно лёгкие ботинки. Разъезжая в джипе, да ещё с включённой печкой, и такие сойдут. А он словно мои мысли прочитал.
- Знал бы, что ты меня в сугроб потащишь, надел бы валенки, - пробормотал он.
- Терпи, казак, атаманом будешь, - фыркнула я, - да уж, - выбралась я из сугроба, - я и не надеялась, что мы что-то найдём.
Прямо перед нами простиралась тропинка, запорошённая девственно-белым снегом. Прошло три часа, и за это время метель, что бушевала с самого утра, напрочь замела все следы, если они, конечно, были.