- А потом ни слуху, ни духу. Правда, они ещё раз приезжали, снесли туда какие-то коробки, и всё. Марго в тот раз я не видел, только блондинку. Заперли подземелья, и молчок. А я думаю, наверное, какие-то разработки там спрятали, в советском союзе полно засекреченных материалов было.
Он примолк, а у меня от ужаса волосы на голове зашевелились.
- Дим, - как-то жалобно протянула я.
- Не бойся, - кивнул он, - не думаю, что тут власти замешаны, хотя политическая сторона меня тоже не радует. Это явно делалось частным лицом. Власти не такие идиоты, чтобы под жилым посёлком устраивать вакханалию. А если кто из жильцов проберётся?
- Это, да, - я слегка дух перевела.
- Слушайте дальше, - воскликнул Иваныч, и продолжил своё повествование.
Звонок раздался около пяти утра. Иваныч, ошарашенный и сонный, тут же услышал собачий лай, и вышел на крыльцо.
- Кто там? – крикнул он в темноту, но никто не ответил, а его собака продолжала надрываться.
Лесник насторожился. Мало ли, кто там мог быть, и осторожно подошёл к воротам.
- Кто там? – ещё раз спросил он, но ответом послужил тихий стон, а потом нежный, женский голосок:
- Помогите! Пожалуйста! А то она меня убьёт! Я не знаю, куда здесь бежать, - и лесник распахнул дверь.
Он, конечно, подумал, что за дверью могли быть бандиты, которые держали эту девушку на мушке, или она сама была сообщницей. Но, в тоже время, девушка могла и не врать, и, если он ей не поверит, её убьют, и лишь поэтому он открыл дверь.
На снегу, привалившись спиной к забору, полулежала девушка с тёмными, спутанными волосами.
Из одежды на ней была красная водолазка, грязная и порванная, чёрные джинсы, и тёмные сапожки.
- Что с вами? – спросил лесник, поднимая девушку, - что произошло?
- Меня убить хотят, - размазывая слёзы с грязью по лицу, сдавленно проговорила девушка, - пожалуйста, помогите. У вас телефон есть? Я хочу отцу позвонить.
- Пойдёмте, - он провёл девушку в дом, усадил на диван, и принёс плед и чай.
Девушка была очень напугана, и тряслась от холода.
Пока Иваныч заваривал для неё чай, он услышал обрывок разговора, который вела девушка с отцом.
- Она сумасшедшая! – плакала девушка в трубку, - папа, она
мне сказала, что она моя сестра, и что хочет отомстить мне. Что я сделала? За что мне мстить? Приезжай скорее, и забери меня отсюда, а то она уже ножом размахивала.
Потом девушка, напившись чаю, уснула. Иваныч тоже отправился спать, но через пятнадцать минут проснулся от грохота. Он спустился вниз, и увидел, что девушки нет.
Дверь открыта, собака застрелена, а по тропе, к воротам,
тянется кровяной след.
Испугавшись, лесник выскочил на улицу, но ничего и никого не увидел. Стояла метель, и, если какие следы и были, то снег их умело запорошил.
Не успел Иваныч закрыть ворота, как его ослепили фары, и рядом затормозили три здоровенных внедорожника.
Из одного выскочили двое мужчин в тёмных, длинных пальто, и кинулись к леснику.
- Где моя дочь? – резко спросил один из них, - где Даша?
- Её нет, - ответил лесник, - она уснула на диване, а я ушёл спать. Услышал грохот, вот, вышел, ворота открыты, кровь на снегу, собаку мою пристрелили, а девушки нет.
- Мракобесие! – выругался мужчина, - скорее, Матвей, а то она её убьёт! Ну, я ей, суке, устрою! На Дашу руку подняла! – он сиганул в джип, и машины укатили.
Иваныч замолчал, я сидела, не дыша, глядя на него во все глаза. Лесник поёжился.
- Не знаю, что там произошло, - сказал он, - но я выстрелы услышал. А потом вот, сообщили, что девушку убили.
- Её вы видели? – вынула я фото Виры, - на лыжах.
- Нет, это не она.
Мы с Димой переглянулись. А я растерялась.
- Вы уверены? – уточнила я, - ведь именно её убили. Более того, у неё в кармане была предсмертная записка, будто она добровольно из жизни уходит. Только как можно уйти добровольно из жизни, когда тебе в печень нож сунули, а в голову пулю выпустили?
- Да уж, - как всегда, ухмыльнулся Дима, - с такими факторами о суициде думать как-то не того. Тем более, у неё в лёгких туберкулёз развивался на плохой стадии. Что-то тут не так. Мешанина какая-то.
- А поподробнее, как выглядела та блондинка на лыжах? –
спросила я, глядя на лесника.
- Да трудно сказать, - вздохнул Иваныч, - я видел её издалека, и то, всего пару раз. Бело-голубой комбинезон, белые лыжи, светлые волосы развиваются, голубая шапочка.
- Оделась так, словно хотела остаться незамеченной, - вздохнула я, - зимой только в белое и маскироваться, сливаться с окружающим пейзажем.