До отделения мы добрались без происшествий.
Но, только я ступила в здание, как все сотрудники стали
оглядываться, и шептаться.
Макс хотел мне ещё что-то высказать, но, наткнувшись на мой сердитый взгляд, промолчал. Зато генерал не стал молчать.
- Добрый день, Матвей Григорьевич, - поприветствовала я генерала, и у того дёрнулась скула.
- Уже не добрый, - буркнул он, - если появляешься ты, обязательно что-то происходит. Главное, что я хочу тебя запереть, и наказать, но не могу. Твои выходки меня до печёнки достают. Язва на нервной почве открылась.
- Кушайте овсяночку на молочке, и не будет язвы, - улыбнулась я.
- Да? – прищурился генерал, - по твоей милости я эту размазню есть должен?
- Все мужики одинаковые! – фыркнула я, - мой свёкр, глядя, как я каждое утро со стоном удовольствия лопаю овсянку, делает кислую мину, а теперь и вы.
- На вкус и цвет товарищей нет, - буркнул генерал, - все собрались?
Я оглядела собравшихся. Лазуретов с дочерью, Арина Меньшова с закованными наручниками руками, рядом её супруг, но без наручников. И, конечно, Таня Меньшова, и Рина Листопадова.
- Начнём с вас, Арина? – посмотрела я в глаза женщине.
- Зовите меня лучше Вероникой, - ответила та, - я привыкла к этому имени. С кого хотите, с того и начинайте. Я вообще не понимаю, зачем нужен был этот сбор. Я вам всё рассказала.
- Нужно ещё кое-что прояснить, - произнесла я.
- У неё голос, как у мамы, - вдруг прошептала Таня, - точь-в-точь.
- Это твоя мать и есть, - кивнула я, - пластические хирурги кардинально изменили ей внешность.
- Но этого не может быть! – вскрикнула фигуристка, - мама умерла! Она умерла, когда эта тварь, Вирка, разрушила нашу семью.
- Начнём от печки, - вздохнула я, и встала с места.
Прошлась по комнате, и в упор посмотрела на Лазуретова.
- А ведь это во всём виноваты! – сказала я.
- А я-то при чём? – поползли брови вверх у Дмитрия Михайловича.
- Сейчас поймёте, - вздохнула я, - Арина Меньшова, бывший медицинский работник, пульмонолог, которой надоело жить на зарплату медика, находит способ лёгкого заработка. НИИ, в котором она работала, занималось разработкой лекарств от туберкулёза. И, будучи директором данного НИИ, она создаёт отдел, который, помимо лекарств, разрабатывает ещё и яды. Ведь учесть надо всё, и индивидуальную переносимость, чтобы раньше времени не схватили болезнь. Долгое время спецотдел работал, и умерло немало бездомных, на которых эти яды тестировали. Пока этим не заинтересовались правоохранительные органы. А они заинтересовались. Бомжи никого не волновали, никому и в голову не приходило, что они умирали от ядов. Но, когда вы стали убивать обычных граждан, этим уже заинтересовалась милиция, и стала эксгумировать трупы бомжей. Вот тут-то и всплыло, что кто-то намеренно травит людей, и в итоге добрались до вас, - обратилась я к Веронике Степановне.
- Всё рухнуло из-за какой-то дуры! – она с ненавистью посмотрела на дочь, - я поняла, что, если буду действовать слишком явно, меня опять засекут, и не думала, что всё рухнет в одночасье. Как ты вообще догадалась, что это я? Я не понимаю! Теперь я совершенно другой человек!
- Чистая случайность, - вздохнула я, - когда я поняла, кто убил Маргариту, я поняла, под какой маской прячетесь вы. Даша рассказывала про кольцо-печатку, которое видела на мужчине, нёсшего её обратно в катакомбы. А Дмитрий Михайлович, который был в архиве за несколько часов до смерти Марго, сказал, что видел там такое же кольцо. Я тоже видела кольцо, но никак не могла вспомнить, где. Что-то мне не давало покоя после разговора с вами, и я не могла понять, что. Я потом поняла. Зачем вы мне всё рассказали? Вы ведь сначала закатили истерику, тряслись от страха, а потом стали выдавать подробности. Если вы не та, за которую себя выдаёте, вы бы ни за что не стали так себя вести. Настоящая Вероника Степановна ни за что не рассказала бы незнакомому человеку,