– Каким же образом кораблям Пакса удалось проникнуть в систему Лорелеи? – осведомился Форсайт. – Ведь они уже там, Зар. Курьер, которого мы отправили, уже больше двадцати часов не дает о себе знать. Сколько времени требуется для сборки портативного ускорителя?
На лбу Пирбазари залегли складки.
– Десять часов, – ответил он. – В худшем случае двенадцать.
– Следовательно, у экипажа было достаточно времени, чтобы осмотреться и доложить обстановку, – сказал Форсайт. – Если они молчат, значит, кто-то мешает им установить связь. Кто, кроме Пакса, мог сделать это?
– Я позволю себе спросить Верховного Сенатора, – почтительно произнес Ахмед, – чего именно он от нас хочет?
– Во-первых, вооружить корабли-охотники, – ответил Форсайт, протягивая руку и выводя на экран очередную страницу. – Они защищены лучше всех кораблей Эмпиреи.
– Они предназначены для работы в условиях сильной радиации, но не для боевых действий, сэр, – заметил Пирбазари. – Они легко выдержат удары лазеров и плазменных излучателей Пакса, но против мощной взрывчатки им не устоять.
– Чепуха, – твердо произнес Форсайт. – Взрывчатка – это всего лишь запас энергии в компактной форме. Корабли, способные противостоять энергетическим потокам Ангелмассы, выдержат и удары нескольких боеголовок. Оснастите из оружием, и мы получим еще один эшелон обороны.
Пирбазари и Ахмед переглянулись.
– Сэр… – нерешительно заговорил Пирбазари.
– Что? – осведомился Форсайт, переводя взгляд с одного собеседника на другого. – Вам не нравится мое предложение начать подготовку к войне?
– Не в том дело, сэр, – сказал Пирбазари. – Мы просто… думаю, генерал поддержит меня… нам кажется, что вы несколько преувеличиваете.
Форсайт глубоко вздохнул. В его мозгу с четкостью патрона, досланного в ствол, возник уничтожающий ответ.
Потом он еще раз присмотрелся к выражению лица Ахмеда… и похолодел.
Он забыл, что должен носить ангела.
Едва он бросил взгляд на подвеску на шее генерала, язвительная гневная отповедь застряла у него в глотке. Форсайта охватила паника. Он совершил опасный промах. Может быть, непоправимый. Политики с ангелами на шее никогда не торопятся отстаивать силовые решения, даже ради самообороны. Им присущи умеренность, терпимость и уверенность – три качества, которые Форсайт явно не сумел проявить в этот момент. Если у Ахмеда возникнут подозрения, и он потребует предъявить ангела для осмотра, тогда Форсайту конец. Его ждет скандальная отставка, возможно, даже судебное преследование.
А тем временем Пакс захватит Эмпирею и уничтожит ее.
– О чем вы? – спросил он, с трудом шевеля губами.
– Доктрина Пакса общеизвестна, – объяснил Пирбазари. – Для него существуют только выгода либо ущерб. Даже если противник сумеет нейтрализовать оборонительные суда и ускорители, вряд ли он захочет уничтожить Сераф.
– Иными словами, что бы ни происходило, у нас есть время, – добавил Ахмед. – Время для переговоров и политического маневра. – Он бросил взгляд на подвеску Форсайта. – Либо для подготовки к схватке, если до этого дойдет.
– Надеюсь, что так, – пробормотал Форсайт, пристально вглядываясь в его лицо. Но если Ахмед и заподозрил что-то, он ничем этого не выдал. – Итак, вы предлагаете оставить это дело на ваше усмотрение?
– Думаю, так будет лучше всего, Сенатор, – с нескрываемым облегчением произнес Ахмед. Даже генералу СОЭ стычка лоб в лоб с Верховным Сенатором не сулила ничего хорошего.
А это значило, что Форсайт в конечном итоге действительно преувеличил опасность. Нет, конечно же, не опасность вторжения Пакса, а угрозу, которая поджидала бы его, если бы Ахмед понял, что при нем нет ангела. Образ мышления генерала, навеянный его собственным ангелом, сыграл на руку Форсайту, сделав подобные подозрения попросту абсурдными.
И все-таки секундное замешательство пошло ему на пользу. Даже в тот миг, когда Форсайт в одиночку пытался заставить Эмпирею готовиться к борьбе, он не должен был забывать о той личине, которую вынужден носить. Он запомнит этот урок навсегда.
– В таком случае позвольте откланяться, – сказал Форсайт, отступая от экрана и протягивая Ахмеду руку. – Если появятся новые сведения, немедленно сообщите мне.
– Обязательно, Верховный Сенатор, – пообещал Ахмед. – Не беспокойтесь, сэр. Эмпирея – орешек потверже, чем полагает Пакс.
«Хотелось бы верить, – сказал Форсайт самому себе, вместе с Пирбазари покидая здание. – Надеюсь на это от всей души».
– Я почти готов, – сказал Язон, высовывая голову из-за ящика, который он укладывал. – А ты?
– Тоже, – ответил Коста, в последний раз осматривая оболочку из вспененного пластика, которой был укутан хрупкий спектрограф. – Мне до сих пор не верится, что нам удалось собрать все это оборудование.
– Вот что значит вести добропорядочную жизнь, – сухо заметил Язон, аккуратно прилаживая верхнюю стенку своего ящика и затягивая герметизирующие уплотнения. – Прекрасно. С этим покончено.
Он рухнул в кресло, стоявшее за штабелями контейнеров, энергично обмахивая рукой лицо. Этот жест удивил Косту; до сих пор он не замечал за Язоном ничего подобного.
