– Ну, так просто туда не зайти, – проговорила Яна. – Наша тюрьма представляет собой самое крупное и надежно охраняемое ангелологическое пенитенциарное учреждение на свете. Оно также находится в Челябинске, посреди области радиоактивного заражения, считающейся одним из самых грязных мест на планете. Там много российских ангелологов и военных. Хотя я числюсь в системе и имею ограниченный доступ в тюрьму, после начала перестройки мне сняли допуск. Чтобы получить доступ во внутренние круги тюрьмы, вам придется заручиться поддержкой кого-нибудь еще.
Бруно пристально посмотрел на женщину.
– А Мерлин Годвин работает в этой тюрьме? – спросил он.
Вопрос, конечно, был задан навскидку. Однако роль Годвина в Паноптикуме была всего лишь упомянута, но не объяснена в фильме. Бруно следовало прояснить участие его персоны в деле.
– Ну конечно, – ответила Яна. – Он уже более тридцати лет является директором нашего сибирского проекта.
Ангелолог продумывал варианты. Он мог умолчать обо всем, что видел в фильме Анджелы Валко и узнал в Эрмитаже. Но мог и довериться Яне и попросить у нее помощи.
– А вы что-нибудь знаете о таком месте, которое называется Ангелополис?
Лицо девушки побледнело.
– Где вы услышали о нем?
– Так, значит, это не просто легенда, – с любопытством заметил Бруно.
– Не совсем, – проговорила Яна, предварительно глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. – Ангелополис является тайной для тех из нас, кто не имеет допуска во внутренние части тюрьмы. О нем ходят разные слухи. Одни говорят, что тюрьма является местом крупного эксперимента, другие думают, что там расположена какая-то необычная генетическая лаборатория, третьи считают, что Годвин клонирует низшие ангелические жизненные формы, чтобы сделать из них слуг для нефилимов. Узнать, что на самом деле творится внутри, попросту невозможно. Как я уже намекнула, периметр охраняется очень плотно. Я проработала здесь двадцать лет и дальше первого КПП ни разу не заходила. – Задумавшись, Яна раскурила другую сигарету. – Что вам известно о нем?
– Не слишком много, – признался охотник. – Мне известно только, что доктор Мерлин Годвин некоторое время работал с Григори и, думаю, работает с ними до сих пор.
– А вы читали его личное дело? – спросила девушка.
– Нет, к сожалению, не пришлось, – ответил Бруно.
Яна закатила к небу глаза, явно подразумевая, что не верит ему.
– Честно говорю, – ответил собеседник, ощущая, как краснеет. – Не представилось такой возможности.
Яна извлекла компьютер из рюкзака и раскрыла прямо на полу коридора. После того как она достала оттуда переносный дефибриллятор и ошейник для ангелов, Бруно не удивился бы, если б она вынула из этой явно бездонной котомки, например, немецкую овчарку.
– Конечно, наша сеть не столь продвинута в техническом отношении, как ваша, но доступ к ней у меня есть. И если там присутствует какая-то информация о Годвине, мы ее немедленно узнаем.
Бруно смотрел, как Яна подключалась к внутренней сети российского отделения Общества и начала просматривать ангелологическую базу данных, похоже содержавшую все на свете, начиная с информации о врагах и мерах безопасности и заканчивая персоналом Общества.
Девушка возилась с клавиатурой несколько минут. Наконец, после всей писанины, на экране появилась информация о Мерлине Бранвелле Годвине – столь же емкая и лаконичная, как дело Эно в его смартфоне.
– Ну, вот.
– Нашли что-нибудь?
– Читайте сами, – проговорила она, поворачивая к нему ноутбук. – Можете прочесть текст в французском, английском и русском вариантах… Выбирайте.
Бруно нажал нужную клавишу и начал читать английский вариант. Годвин, родившийся в Ньюкасле в 1950 году, получил диплом по химии в Кембридже и в 1982 году поступил в академию, где занимался рядом секретных проектов. Удостаивался престижных наград и отличий. Однако больше всей этой биографической информации внимание Бруно привлекло приложенное к тексту фото. Годвин оказался худощавым человечком, наделенным ярко-рыжими волосами, длинным и острым носом и пронзительным взглядом черных глаз.
– Не так уж много информации, – произнес Бруно.
– В публичном доступе только самые общие сведения, – проговорила Яна, лукаво посмотрев на него. – К подобной информации может подключиться едва ли не каждый.
Она вновь забарабанила по клавиатуре; на экране в быстрой последовательности вспыхивали и гасли окна, и мужчина едва успевал следить за ними. Внезапно она остановилась.
– Странно. Существовал и другой блок информации о Мерлине Годвине – созданное в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году тайное досье, однако оно было удалено.
– Как такое возможно?
– Кто-то, обладающий соответствующим допуском, вошел в базу и стер досье, – проговорила Яна.
– Стереть тайное досье не так уж просто.
– Очевидно, ему пришлось потрудиться.
– Неужели теперь нет никакой надежды?
– В нашей сети ничто полностью не исчезает, – заметила она. – Возможно, документ хранился в секретном архиве и, скорее всего, был зашифрован. Значит, где-то должны найтись его следы… – Девушка вновь обратилась к ноутбуку. – Посмотрим, что я могу сделать.
