— Равно как и вы не сможете выступить против полководца собственной страны, если он успеет подчинить себе албан. — Фоя наглядно нарисовала перед Помпеем картину собственного поражения. Опытный Гней знал, что такие образы опасно представлять перед самым сражением. Человек, идущий за победой, не должен оглядываться назад и подчиняться страху. Это порой бывает равносильно смерти, ибо побежденный в мыслях, побежден на поле. — Сейчас вопрос стоит лишь о том, кто первый. Но вы можете не успеть. Послезавтра они подпишут договор.
Помпей молчал, отвернувшись от своей собеседницы. Казалось, взгляд его направлен на величественный трон, и он изучает многочисленные драгоценные камни, которыми тот усыпан. Помпей не мог допустить потери хоть малого числа этих камней. Тогда его трон станет не таким могущественным. А это ставит под угрозу существование самого трона и принадлежность его Гнею Помпею Великому.
— Я уполномочена царем Оройсом на переговоры. Если захотите, можем подписать договор сегодня же. Их условия я вам передала.
— Зачем он послал тебя, когда уже войско Цезаря стоит на берегу Абанта? — все же сомневался в правоте ее слов Помпей.
— Вы сами ответили на свой вопрос. Разве вы поверили бы ему, пошли он меня к вам на переговоры просто так?
— Конечно же нет. Вот Иберы отдали мне в заложники своих принцев, и что? Они снова воюют против меня. А Албаны? Сколько раз мы с ними были близки к тому, чтобы договориться. Но нет же, они предпочитают воевать.
— А присутствие войска Цезаря является гарантом того, что войны не будет. — подытожила Фоя.
— Придите завтра. — только и ответил Помпей, отворачиваясь от женщин и направляясь к карте.
Заметив еле уловимый жест руки игемона, Кассандр поспешно налил в его кубок вина, страстно мечтая самому приложиться к бутыли, чтобы снять напряжение.
Несколькими минутами позже ошеломленные воины приволокли грязное тело Артемикса, в глазу которого торчал любимый перстень Цезаря. Когда Помпей узнал этот нашумевший своей славой перстень с огромным рубином, руки его невольно яростно сжали сверток, переданный Фоей, внизу которого ловко была добавлена лишняя палочка к римским цифрам на дате. Помпей не мог догадаться, что год назад «лучшие мужья римлян», принадлежавшие легионам Цезаря, прибывали на берега Абанта вовсе не для войны, а для встречи с прекрасными амазонками, чтобы воспроизвести на свет наследников вдвойне воинственных, благодаря крови как отцов так и матерей. Помпей не мог знать, что Цезарь подарил свой перстень матери Фои, а та, передала его ей. Также он не ведал, что Артемикс на севере не встретил ни одного римского воина, а одолел его младший брат царя Иберов — Кирн.
Только Фоя успела расположиться в отведенном для нее шатре и приготовилась ложиться спать, как снова вошла Деянира, охранявшая хозяйку. На лице женщины промелькнула улыбка, но она произнесла самым серьезным тоном:
— Принц Зобер желает с вами говорить.
— Скажи, что я с ним буду говорить лишь в присутствии Гнея Помпея. — Деянира кивнула и вышла из палатки.
— Что за игры? — взорвался и без того возмущенный Зобер, когда Деянира объявила ему решение Фои. — Пропусти меня сейчас же!
И он попытался протиснуться вовнутрь. Деянира сразу же обнажила свой меч, всегда спокойно ожидающий в ножнах на крепкой талии, когда его приведут в дело. Зобер совсем не хотел драться с женщиной. Несмотря на славу амазонок, этот полководец не сомневался в том, что одолеет любую из них без лишних усилий.
— Ладно, — прошипел он, — мне не до шуток, убери свою игрушку. Пусть идет к Помпею. Так даже лучше. Сразу выведу ее на чистую воду.
Деянире не нужно было собирать хозяйку. Фоя итак была готова.
Когда принцесса вошла в шатер к Помпею, ниспадающие до стройных бедер длинные волосы и весь ее прелестно небрежный вид говорил о том, что девушку подняли со сна, и она никак этого не ожидала. Полы ее длинного полупрозрачного одеяния и широкие рукава развевались, вторя движениям тоненького тела. Склонив голову, девушка тут же подняла к лицу Помпея удивленный взгляд, похлопывая длинными ресницами.
— Она все лжет! Нет никакого цезарева войска у Абанта! — начал нападение Зобер.
Фоя повернулась к нему и невозмутимо произнесла:
— Ведь это ты их пригласил, принц. — напомнила она ему, что некогда он был принцем своей страны и пользовался привилегиями и любовью своего народа и родни.
— Что? — задохнулся он.
Помпей молча наблюдал за ними, восседая на своем троне. Лицо его выдавало чрезвычайную усталость, а впалые глаза лишь подчеркивали признаки приближающейся старости. Несмотря на это, давняя привычка заставляла Помпея сохранять свою величественную осанку дисциплинированного воина и амбициозного полководца. Зобер сначала стоял за троном Гнея, но постепенно все наступал на Фою.
— Ты с ума сошла и считаешь сумасшедшими нас? Зачем ты нас дурачишь?
— Нет, это ты решил одурачить великого Помпея. Но ты забыл, что есть люди, способные открыть ему всю истину.
