– Они зовут себя рескианцами, – добавляет Родни Титвистл. – Такой благотворящий монашеский орден. Живут, по счастливой случайности, неподалеку, в красивой старинной усадьбе. У них к Постигателю свой интерес. Когда мы его отключим, они станут его изучать. Они во всем ищут божественные проявления. Их искренность давно вышла из моды, зато опыт и профессионализм заслуживают уважения. Вдохновляются они трудами Джона Рескина. Впрочем, как я понял, в последние годы они очень изменились, и теперь творят не только благо. Однако они по-прежнему заботятся о тех, кто потерял родителей в результате несчастного случая… Это достойно уважения.
Глядя на инопланетное черное трио, которое скоро утащит его во тьму, Джо Спорк верит каждому слову. Он вспоминает странную, шаткую, как у цапли, поступь рескианца, его плоское, лишенное черт лицо, и чувствует себя маленьким мальчиком на ступенях очень страшной школы. Он расскажет им все – то немногое, что ему известно. Осушив его до донышка, они не успокоятся. Они изувечат его своим милосердием.
Джо набирает полные легкие влажного ночного воздуха и решает, что отныне будет ценить каждую секунду своей жизни. Он обещает себе не плакать.
А потом, когда он поднимается по замшелым бетонным ступеням, дверь открывается, и тьму прорезает желтый луч света из прихожей. На границе света и тьмы, словно в противовес поднимающейся по ступеням троице, возникают трое. Справа – суровый жилистый юнец в спортивных штанах, посередине франт в дорогом, пошитом на заказ деловом костюме, а слева – охранник или солдат в штатском, сердитый и обеспокоенный. Не успевают с его губ сорваться извинения или оправдания, как двор оглашает радостный йодль, и мистер Титвистл съеживается, словно его огрели доской по голове.
– Джошуа Джозеф Спорк, боже ты мой! Святители вы наши, да вам связали руки – какая возмутительная бесцеремонность! Чтобы моему клиенту… Я в шоке. Несмотря на столь преступное попрание ваших прав, вы по-прежнему демонстрируете готовность к сотрудничеству, Джозеф. Полагаю, в наш век несдержанности и безумных ток-шоу, вы – просто воплощение добродетели. Он воплощение добродетели, не находите, мистер Титвистл? Кстати, можете продиктовать по буквам – для составления иска? «Титвистл», не «воплощение», конечно. Джо, поздравляю, вы скоро озолотитесь. Родни отдаст вам все свои денежки – ну, или денежки своей конторы. А какая, простите, это контора? Государственное казначейство, насколько я понимаю? Что ж, у них-то денег куры не клюют. Какое счастливое стечение обстоятельств, только прошу вас, мистер Титвистл, поговорите с канцлером Казначейства и предупредите его, чтобы не покупал ядерное оружие и банки, пока мы с вами все не уладим, я вам буду весьма признателен, а то как бы в стране не случился дефицит бюджета. Да, мистер Титвистл, я в курсе, что вы считаете себя выше наших земных юридических дрязг, но позвольте заверить вас: будь адвокаты военными самолетами, на моем фюзеляже красовались бы названия множества неприкосновенных государственных учреждений, которые прекратили свое существование с моей легкой руки. Я – Мерсер Крейдл из старинной и уважаемой адвокатской конторы «Ноблуайт и Крейдл», и я способен засудить
Родни Титвистл с упреком глядит на Джо, как бы говоря: «Этот человек – ваш друг?» и: «Зачем вы так со мной, я всего лишь хотел спросить».
