- Простите меня, братья! Но мы должны готовиться к худшему. Чует моё сердце, последняя битва будет вовсе не с сатаной. Мы должны выжать все силы! На кону вселенная Пространства - мир людей! Но и во вселенной Духа далеко не всё в порядке. И это очень похоже на одну и ту же проблему...
Архангел неожиданно осёкся и уставился прямо на наблюдавшую за выступлением троицу.
- Он нас увидел? - от нахлынувшего страха Андрий едва не рухнул в обморок.
- Не должен...
Закончить Фома не успел. Гавриил сделал едва заметный пас, и в миг обездвиженная троица тут же перенеслась в зал совета.
- Так, так, так! Вижу отличников третьего курса. Тимофей, каковы твои красавцы! Смогли даже несанкционированный доступ организовать. Сильны! А это что за праведник с ними? Из новоприбывших поди? Ну-ка, посмотрим на тебя поближе...
Фома испуганно уставился в бездонные очи архангела, с ужасом ожидая разоблачения. Оно не заставило себя ждать.
- Грешник! - сказанное едва слышным голосом словцо в миг долетело до последнего ряда.
Зал оцепенел. Никто не задавал вопросов, никто не изумлялся, никто не проронил ни слова. Лишь тяжкий вздох старца Тимофея нарушил тягостное безмолвие. Но на него никто не обратил внимания. Ибо в следующую секунду двери распахнулись, и в зал прошествовал серафим с огненным мечом. Он повернул каменный лик в сторону побледневшего Фомы и начал приближаться. Его поступь воплощала идеальный метроном смерти. Подавляющее большинство членов академического совета никогда не видели серафимов в деле, а потому смотрели, затаив дыхание. И только умудрённые опытом старейшины, шепча молитвы, опустили глаза.
Но тут совершенно неожиданно для всех Фома завопил:
- Не убивайте меня! Я знаю как вам помочь! Я знаю кто вам противостоит на Земле! Правда! Я знаю! Не убивайте!
На серафима эпатаж грешника не произвёл никакого впечатления. Он так же размеренно приближался, держа перед собой пламенеющий меч. Архангел же с интересом посмотрел на Фому.
- А чего ты так испугался? Ты же уже умер. Здесь тебе никто больно делать не будет. Мы просто отправим тебя назад в чистилище.
- Нет! Не надо! Я там был! Два раза!
- Погоди-ка... Почему два раза?
Но Фома не ответил. Его переполненные страхом глаза смотрели на полыхающий клинок подошедшего серафима. Заметив это, Гавриил сделал серафиму знак и повернул Фому к себе.
- Мы не караем грешников. Нас боятся бессмысленно. Ты сам себе вынес приговор, когда решил осквернить божественный дар. Я говорю о жизни, которую ты убил в себе. Но...
В этот момент во взгляде Фомы была такая гамма чувств, что стоявшие подле третьекурсники не выдержали и зарыдали в голос. Архангел посмотрел на них, сделал небольшую паузу и продолжил:
- Но сейчас мироздание находится в чрезвычайно сложном положении. И мы не в праве отказываться от помощи даже грешников. Да, да! Я отлично вижу, что лжи в твоих устах нет. А потому имеем только два варианта. Или ты искренне заблуждаешься, что наиболее вероятно. Или действительно обладаешь ценнейшей информацией, и нам невероятно повезло. Предлагаю уважаемым членам совета выслушать свежеприставившегося грешника, - Гавриил обратился к Фоме, - Для начала хочу спросить, почему ты был в чистилище дважды?
Фома зычно икнул и уже открыл было рот, когда Игнатий внезапно перебил:
- Это мы пытались его вернуть...
- Вернуть? Интересный поворот. Давайте-ка с самого начала!
Игнатий посмотрел на переполненный светилами академии зал, собрал всю отпущенную Всевышним храбрость и сжато, но не упуская важных деталей, поведал о знакомстве с Фомой. К концу короткой речи он говорил столь чётко, словно возглавлял кафедру риторики. Старец Тимофей от гордости даже прослезился.
- Ну, что ж... Спасибо, Игнатий. Вы с Андрием можете идти.
Андрий и Игнатий одновременно повернулись к пресветлому куратору академии. Но архангел был непреклонен:
- Идите! Ваше присутствие здесь будет лишним.
Когда за понурыми юнцами закрылись двери, Гавриил обратился к Фоме:
- Теперь твоя очередь держать речь.
