После вчерашнего случая туда совершенно не хотелось идти. Не хотелось видеть лица детей и вспоминать, какими напуганными они были днем ранее, не хотелось слышать трагические речи о Мэри, погибшей в тот роковой день, не хотелось осматривать помещение детской группы и заново испытывать тот же сковывающий панический страх, вновь ощущать тот мерзкий запах опасности. Казалось, эти отвратительные воспоминания на всю жизнь въелись ей в подкорку головного мозга. Как ни крути, от них уже не избавиться, не выскрести ногтями из головы, не промыть ее трижды всевозможными шампунями, не напиться, наконец. Наверное, со временем этот страх притупится, немного позабудется, пожелтеет, как старые страницы книги 50-х годов. Но когда-нибудь, спустя долгое время она вспомнит все до мелочей, словно происходило это лишь несколько дней назад, и наверняка опять расплачется.
— Сара, здравствуй, — за очередными в последнее время не очень радужными мыслями девушка не заметила, как уже пришла в сад. — Пройдем со мной в кабинет. Нужно серьезно поговорить.
Мисс Осборн, так вовремя появившаяся в холле и отвлекшая брюнетку, выжидающе посмотрела на нее. Губы женщины были сжаты в тонкую полоску, словно она была чем-то серьезно озадачена. Сара нечасто видела мисс Осборн, в основном вместо нее важную информацию до девушки доводила Мэри. Кстати, именно Мэри посоветовала ей не попадаться на глаза этой «мегере». Про Клэр Осборн все говорили только за спиной, только шепотом и только плохие вещи. Из некоторых россказней брюнетка узнала, что когда-то эта женщина была прекрасной рокершей и на протяжении долгих лет «взрывала» музыкой полуподвальные помещения Лом-Анджелеса вместе со своим тогда парнем-барабанщиком, пока тот не нашел себе другую и не умер за кулисами от передозировки наркотиков на одном из концертов. Самолюбие Осборн было задето до такой степени, что она напрочь забросила карьеру рок-музыканта: открытые топы и шорты сменились длинной юбкой и рубашкой, прикрывающими многочисленные татуировки, а зеленый ирокез превратился в жиденький пучок черных волос. Бунтарский дух навсегда исчез, уступив место вечной строгости и нервозности. А золотой возраст тем временем прошел, и в свои сорок семь она теперь живет в неплохой трехкомнатной квартире совсем одна, без детей и мужа. Она прекрасно понимает, что жизнь не удалась, и предпочитает допоздна засиживаться на работе, хоть делать там особо и нечего. Незавидная судьба: с бала на корабль.
— Да, конечно, мисс Осборн, — невнятно пробурчала себе под нос брюнетка и поплелась вслед за женщиной.
Нужный кабинет располагался на втором этаже, и, чтобы до него добраться, нужно было пройти весь первый. Эта дорога далась девушке с трудом. Голубые стены коридора сада были сплошь усыпаны следами от пуль, а на стенде с детскими рисунками каким-то острым предметом были выцарапаны те семь букв, включая восклицательный знак, от которых бросало в дрожь. На полу виднелись следы крови и обломки детских игрушек. Сад превратился в руины.
Они поднялись вверх по лестнице и пошли в конец коридора второго этажа. Сара повернула голову влево. Именно сейчас они проходили мимо кабинета Мэри Дженсен, и, как назло, дверь была открыта. В кабинете царил полнейший беспорядок. Фоторамки, стопки папок с бумагами, стаканчики для ручек вместе со всем их содержимым — все валялось на полу и, похоже, никто и не думал там все прибирать. Девушка подняла взгляд выше. Дабы не закричать, она крепко зажала рот ладонью. Небольшой резной стол из белого дерева, казалось, насквозь пропитался кровью. Кровью Мэри. Брюнетка вспомнила все, что об этом рассказывал Лео, вспомнила каждое детально описанное им действие Гринвуда, представила себе эту жестокую картину и не смогла сдержать слез. Ее подруга умерла на двадцать четвертом году жизни, успев оставить после себя лишь огромную лужу крови и кучу офисных принадлежностей на полу.
— Сара, — мисс Осборн уже стояла перед своим кабинетом, когда поняла, что девушка застыла перед дверьми Мэри. — Ее уже не вернешь. Смирись с этим. Пойдем скорее, нас ждут.
***
План был превосходным. Каждый шаг, каждая деталь — все было продумано до мелочей, не придерешься. Меган выводит вездесущего Брина из участка, громила Хелзингер хорошенько его мутузит и вырубает, чтобы тот не мешал, а Ди Каприо вместе с этой шестеркой Гринвудом, которого, к слову, парень брать не хотел, отправляются в отделение полиции творить хаос.
Пройти мимо секретаря GCPD проще простого. Ссутулившись, опустив голову и нацепив полицейскую фуражку так, чтобы знаменитую физиономию не было видно, Лео быстро проходит мимо поста и на ходу небрежно бросает:
— Мне нужно поговорить с комиссаром Эссен, это срочно.
Голос настойчивый и грубый, походка твердая — среднестатистический коп. У сотрудника участка не возникает никаких вопросов. Говоря по телефону, он мельком поднимает взгляд на русого, кричит ему вслед: «Да, поднимайся», будто от этой фразы что-то изменилось бы, и вновь отворачивается.
