Сара села в кресло, где совсем недавно истекал кровью русый, и устало потерла глаза. Брюнетка поймала себя на мысли, что очень хочет спать, но как можно уснуть в такой обстановке? По крайней мере, прямо сейчас лечь спать возможности не было, так как кровать была оккупирована Лео. Брюнетка внимательно посмотрела на него, а затем на кровать, такую сладкую и манящую, несмотря на испачканное кровью покрывало и чертовски неприятные воспоминания.
Мультики по телевизору, видимо, закончились, так как уже через минуту ящик был выключен, пульт — отброшен на край кровати, а Ди Каприо нашел взглядом свою любимую жертву.
— Когда ты уйдешь? — прервала гнетущую тишину Сара. В душе еще теплилась надежда, что совсем скоро она хотя бы останется в своей обители одна, не говоря уже о здоровом сне.
— Задавать такие вопросы гостям как минимум бестактно, Сарочка, — усмехнувшись, ответил Лео. — Я слишком слаб, чтобы сейчас уйти. Так что, думаю, я останусь на ночь. У тебя есть все необходимое для пижамной вечеринки?
Все надежды на лучшее вмиг рухнули, так же как рухнуло все внутри в тот же самый момент. Он остается с ней на ночь. Возможно, это последняя ночь в ее жизни, поскольку с этим парнем загадывать надолго не стоит. Хармон резко отвернулась к окну, не желая больше смотреть на маньяка. В комнате вновь воцарилась гробовая тишина, которую нарушали лишь крики пьяных ребят на улице.
— Ты можешь лечь, — равнодушно парировал Лео.
— Не надо, я здесь посижу.
— Отказы не принимаются. Лежать на пропитанной кровью двуспальной кровати одному слишком одиноко, — голос на мгновение стал слишком печальным. — Я постараюсь не обесчестить и не обидеть юную леди, — в глазах парня забегали чертики, наглая ухмылка расползлась по лицу, а затем голос стал жестче. — Ложись, говорю.
Был ли у Сары выбор? Нет. Только она относительно успокоилась, как ее в очередной раз заставили понервничать. Поднявшись с кресла, на негнущихся ногах она направилась в сторону уже ненавистной кровати и села на противоположный от Лео ее край. Взглянув на покрывало, девушка решила, что обязательно выстирает его завтра, если к тому моменту будет жива. Далее покрывало было отодвинуто — и брюнетка уже лежала на правом боку, укутавшись голубым одеялом. Открыв глаза можно было увидеть наполовину оторванный лист обоев, небольшую трещину в стене, кое-как прибитые гвоздями часы, парочку коробок с вещами и гитару, купленную с рук, но не Ди Каприо. Не поворачиваться к нему. Ни в коем случае. Это табу. Слишком страшно и отвратительно лежать с убийцей в одной постели, находиться в одной комнате, в одном городе, стране. От одной только этой мысли Саре хотелось немедленно подняться и убежать куда подальше.
Неожиданно она ощутила легкое прикосновение к своей пятой точке. Недавно прикрытые веки резко распахнулись, сердце вновь бешено заколотилось, а язык перестал слушаться, не позволяя даже закричать. Нарастала паника, сковывающая все тело в огромные невидимые тиски. Сара забыла как дышать. Она с ужасом представила, что ее ожидает.
К счастью, все прекратилось так же резко, как и началось, однако у девушки было ощущение, что что-то не так. Телефон. Из заднего кармана джинсов пропал телефон, некогда доставшийся ей от матери. Неожиданно в голову резко пришла очень важная мысль. Можно было позвонить в GCPD из ванной, но додумалась она до этого только сейчас. Девушка разочарованно прикрыла глаза. Она корила себя за глупость. Упустить такой прекрасный шанс было огромной потерей.
Сара резко повернулась к русому и бросила на того недоуменный взгляд.
— Мало ли, вдруг позвонишь еще кому-нибудь, сдашь меня. А я сегодня планировал отдохнуть в компании милой дамы, — подмигнув девушке, Ди Каприо вновь обратил свой взгляд к телефону.
Повернутая к парню, брюнетка настороженно наблюдала за действиями русого, роющегося в ее стареньком Алкателе, но сказать что-то против осмелиться не могла. Так продолжалось бы очень долго, если бы Лео не полез в галерею фотографий. Девушку будто подменили: она резко потянулась за телефоном, попутно выпаливая что-то вроде «отдай немедленно, это не твое дело, это личное». Русый быстро перехватил ее руку и, прижав по-прежнему заплаканную мордашку к груди, чтобы не буянила, звонко рассмеялся.
— Личное, говоришь? Что же там такого личного? Я заинтригован. Давай-ка вместе посмотрим.
— Нет! Пожалуйста, не надо!
Конечно же, парень не слушал. Хихикая, он все-таки открыл галерею и… удивился. Там не было, как он ожидал, каких-то откровенных фотографий в полный рост, не было снимков любимых музыкальных групп или актеров, как это обычно бывает у тинейджеров. Там было всего лишь восемь фотографий. На каждом снимке было только две физиономии, одна из которых так знакома Лео. Сара. На одной из фотографий ей лет десять. Озорные карие глаза радостно смотрят в камеру, а на лице сияет искренняя детская улыбка, образовывая маленькие морщинки по всему лицу.
— Хм, а ты в детстве та еще пышка была, — беззлобно глянув на сдавшуюся брюнетку, по-прежнему прижатую к мужской груди, произнес парень.
