На другой чаше весов располагался Уокер с конкретными приказами, которые в конечном итоге должны привести к конкретному результату — господству над Лос-Анджелсом. Будущее сулило Лео реки крови и полные страха взгляды. Будущее сулило Лео всемирную известность, и ради этой известности он готов был пренебречь тем, что первая чаша все-таки слегка перевешивала.
— Да.
Ди Каприо опустил руку, и Сара выскочила из западни как ошпаренная.
Через пару минут дверь за его спиной захлопнулась. Захлопнулась в последний раз.
========== Глава 12 ==========
Новый день
Последние слова умирающей Эссен плотно засели в памяти и звучали в голове по несколько раз на дню. Она хотела тогда сказать что-то еще, он видел по ее многозначительному взгляду, но получалось лишь беззвучно шевелить губами. Комиссар GCPD делала последние вдохи, и поделать с этим Брин ничего не мог.
У нее осталось двое прекрасных детей и любящий муж. Фотография счастливой семьи до сих пор стоит на столе в ее кабинете. С того самого момента туда не заходил никто.
В тот день ее дочь хотела организовать ужин, чтобы в теплой семейной обстановке вручить приглашение на свою свадьбу. Брин отлично помнит взгляд девушки, влетевшей в участок. Отчаянный взгляд человека, у которого в один миг рухнул весь мир.
Сара Эссен не должна была умереть.
Он мог не поддаться на провокации Меган. Мог догадаться, что это ловушка. Он мог заподозрить неладное и поднять на уши весь полицейский участок, но вместо этого очнулся на сыром асфальте от телефонного звонка и по отчаянному, смутно знакомому голосу понял одно. Это конец.
Они крушили его храм, святую святых, с широкими улыбками и громким смехом убивая его собратьев. Маньяки переступили ту самую черту, которую до этого не переступал никто.
Тогда участок больше не выглядел величественным зданием, где восседают готовые в любой момент защитить граждан стражи порядка. В тот момент помощь требовалась им самим. Перевернутая мебель, повсюду валявшиеся трупы, запах гари — некогда оживленный GCPD превратился в кладбище.
В углу с пулевым ранением в трех местах лежал Беннет, или, как он сам себя называл, просто Бен. Парню неделю назад исполнилось двадцать три года. Он очень любил повеселиться. Бен искренне мечтал о «той самой», отчего нередко пользовался своим служебным положением — знакомился с девушками прямо во время патрулирования улиц — и однажды нашел то, что так долго искал.
Рядом валялся разрывающийся от звонков телефон. На экране большими буквами высвечивалось «Джессика» и сердечко в конце.
А Дейн погиб прямо за столом, от пули в затылок. Наверняка, не успел ничего понять, как оказался на том свете. Дейну Сандерсу оставалось полгода до заслуженной пенсии и райского отдыха в уютном гнездышке со своей женой, увлекающейся вязанием и редкими растениями. Он хотел переехать в другое место и наконец зажить для себя, не рискуя больше своей жизнью.
Горечь потерь и поражения тяготила сердце.
А потом Брину все-таки хватило сил взглянуть на Эссен.
Она лежала прямо на полу, дрожащими руками держась за рану. Красное пятно на блузке как приговор. В ее глазах читалась такая безысходность, такое смирение, что хотелось кричать. Кричать от несправедливости этого мира, ужасных законов этого проклятого города, человеческой жестокости. Именно в тот момент, глядя в глаза комиссара, он по-настоящему возненавидел маньяков.
Именно тогда он всеми фибрами души возненавидел Леонардо Ди Каприо.
Он должен найти его. Должен предотвратить череду убийств в городе, обезопасить горожан, оправдать свой значок копа. Должен отомстить за комиссара Эссен. Брин допоздна засиживался на работе, пересматривал личное дело Ди Каприо, которое, казалось, выучил наизусть, искал зацепки. Он пытался предугадать следующий ход юного убийцы, но все тщетно. Маньяку удавалось выходить сухим из воды вновь и вновь. Лео продолжал ломать человеческие судьбы, и никто не мог его остановить.
Кофе заменил ему завтрак, обед и ужин. Брин редко отдыхал, мало спал и много думал. Старался мыслить холодно и рассудительно, всячески заглушал приступы ярости и отчаяния, сопоставлял факты и всеми силами стремился выстроить целостную картину, но даже этого было недостаточно, чтобы докопаться до истины.
Излишний эпатаж, не поддающееся логике убийство отца, избиение уличного парня и черные наушники, валяющиеся на асфальте — всего этого было так много и одновременно так мало. Брин искренне не понимал, что за игру затеял Ди Каприо.
Каждый вечер после долгого рабочего дня он приходил в свою старую съемную квартиру, ложился на жесткую кровать и подолгу смотрел в потолок. Каждый вечер он думал лишь об одном.
Новый день не настал.
***
Она бежала со всех ног, срезала путь узкими проулками, мчалась вперед, невзирая на на красный сигнал светофоров. Вслед доносились гудки автомобилей, ругань водителей и пешеходов, но она не слышала. В голове набатом отдавался каждый шаг. Счет шел на минуты.
