Я постаралась не чувствовать себя ниже его. В конце концов, я только вчера получила крылья. Совершенно нормально, что новому ангелу требуются дни, а то и недели, чтобы овладеть магией полёта. Ни один ангел не умудрялся полететь на следующий день.
И всё же я ловила себя на разочаровании. До превращения я тщательно изучила этот вопрос, составила длинную череду физических и магических упражнений, которые должны были укрепить мой контроль над крыльями. И я исправно выполняла их до тех пор, пока не получила требование Первого Ангела явиться в Сидней. Если честно, я правда думала, что к этому времени добьюсь большего прогресса, но мои крылья оказались невосприимчивы к моим попыткам их усмирить.
— Я добилась прогресса, — сказала я полковнику Драгонсайру. — Я могу подняться на несколько футов над землёй и приземлиться, не шлёпнувшись на задницу.
Обычно.
Он никак не прокомментировал моё выдающееся достижение. Вместо этого он сказал:
— Тогда нам придётся добираться до Сиеннского Моря по старинке.
Крепко стискивая руками перила, я наклонилась через борт дирижабля. Далеко внизу деревья покрывали всю землю, что была видна взгляду, и густой лес кишел таящимися угрозами. Пока что я не приметила никаких монстров, но я знала, что они там были. Эти дикие земли не просто так назывались равнинами монстров.
Это знание не омрачало моего настроения. Было что-то в том, чтобы находиться высоко в воздухе, ощущать ветер в своих волосах, целующий мою кожу. Это просто ощущалось правильно.
— Ангелы должны находиться в воздухе, — полковник Драгонсайр подошёл ко мне. Положив руки на металлический поручень, он посмотрел на обширную равнину. — Мы не должны торчать на земле.
Когда он говорил, в его глазах появилось странное выражение, почти тоскливое. Наверное, ему хотелось парить на собственных крыльях, а не стоять на палубе летящего корабля. Он определённо походил на того, кому нравится быть движущей силой всего на свете. Он явно не из тех, кто станет пассивно стоять и ждать, когда его довезут куда-либо.
Я гадала, как он ладил с Евой. Ей тоже нравилось занимать водительское место.
— Как вы с Евой встретились? — что-то (наверное, любопытство) вынудило меня спросить его об этом. — Она никогда вас не упоминала.
— Мы с майором Дорен не встречались. Наши тесты магии показали совместимость, так что Легион решил поженить нас в надежде, что мы можем произвести на свет отпрыска с высоким магическим потенциалом. Как только Никс получила результаты, она организовала брак. Я совместим отнюдь не со многими.
Можно себе представить. Должно быть, всё дело в эго.
Его губы изогнулись, словно он опять услышал мои мысли. Я не была уверена, стоило ли мне радоваться, что Мастер-Дознаватель мог улыбаться, или очень, очень тревожиться из-за этого.
В любом случае, мне надо быть осторожнее в присутствии такого сильного телепата, как полковник Драгонсайр. Мне нужно сохранять бдительность и следить за своими мыслями. Это ещё один повод для беспокойства, вдобавок к моим непослушным крыльям. Я-то думала, что довольно хорошо скрываю свои мысли, но он, похоже, всё равно их слышал.
— Ты не совсем ужасна в этом, — сообщил он мне.
Какой изумительный комплимент.
— Твоя магия всё ещё адаптируется к бытию ангелом, и это выбивает тебя из колеи, — сказал он. — Я могу улавливать лишь обрывки твоих мыслей. Остальное я читаю по языку твоего тела и выражениям лица.
Да, Мастер-Дознаватель определённо соответствовал своей репутации.
— Вы могли бы попытаться
— Мог бы, — он переплёл пальцы домиком. — Но не стану.
— Потому что вы мне не доверяете.
— Я никому не доверяю.
Я не удивилась. Паранойя — это главное требование для кандидата на вакансию Дознавателя.
И всё же его заявление казалось почти личным, словно его прежде уже предавали. Кто-то близкий причинил ему боль. Я в этом не сомневалась. Но кто?
Любовница?
Нет, решила я. Это не подходило. Внезапно я уверилась, что это был друг — кто-то, на кого он равнялся. Кто-то, кому он доверял, кем восхищался. Почти боготворил.
— Осторожнее, — это одно-единственное слово, произнесённое тихо, вибрировало большей силой, чем целый хор боевых воплей. Он предупреждал меня не копать в этом направлении.
Я испытывала искушение всё равно потыкать в осиное гнездо. Да, полковник Драгонсайр был большим плохим ангелом с непременными колючками, Дознавателем, который окружил себя работой, разоблачением предателей. Но почему-то теперь я уверилась, что он вёл себя так потому, что его предавали; он хотел позаботиться, чтобы такого больше никогда не случилось с ним или с кем-то другим. Это поведение было таким… человечным.
— Я не человек, — сказал он, и его голос сделался таким же холодным, как и его глаза. — Я давным-давно распрощался со своей человечностью.
— Я знаю.
— Ты тоже не человек, — сказал он мне. — Ты ангел.
— Мы, ангелы, не должны держаться за нашу человечность. Мы не должны ничего чувствовать.
Он крепче сжал поручень.
