Ещё издали увидев приближающийся «уазик», стоявший на воротах солдат оттащил в сторону утыканные гвоздями доски, поднял шлагбаум и замер по стойке смирно. Второй находившийся на КПП «правосек» сделал то же самое. Иначе было нельзя – майор Степанчук славился чинопочитанием и крутым нравом.
– Сбавь скорость, – тихо попросил Ефимов, и Касатонов отпустил педаль газа. Машина замедлила ход. Поравнявшись со стоявшими навытяжку солдатами, «уазик» почти остановился, и в этот момент защёлкали выстрелы. Оба дежурившие у шлагбаума повалились в пыль. «Уазик», как ни в чем ни бывало, покатил дальше. Тут же со следовавшей за ним брони соскользнула тень и юркнула в вагончик дежурного. За шумом моторов не было слышно, как там несколько раз почти беззвучно щелкнуло. Внедорожник прокатился в центр лагеря и замер напротив жилого помещения. Майор был больше не нужен. Оставлять его в машине, даже связанным, было рискованно. Трофейный нож с необыкновенной лёгкостью вошел в правый бок пленного. Майор раскрыл рот, чтобы вскрикнуть, но «захлебнулся» болью и умер почти мгновенно. Рукоять так и осталась торчать из тела покойника. Инициалы К.Н.О. в очередной раз залило кровью.
– Пошли! – негромко скомандовал Ефимов, выскочил из машины и, молясь о том, чтобы их действия остались не замеченными часовым на вышке, побежал к одиноко стоящему зданию штаба. Фёдор и Максим бросились к входу в казарму.
Со стороны БТРа по вышке и по стоявшим по периметру часовым дружно заработали ВСС и оба «Вала».
– Прикрой спину! – Боровиков неспешным движением открыл дверь и вошёл внутрь казармы. Большинство людей в помещении лежало на кроватях, многие спали. В первые секунды на Фёдора и вошедшего следом за ним Касатонова никто не обратил внимания. Когда «правосеки» опомнились, было уже поздно. Выстрелы слились в один нескончаемый треск. Присоединившийся к Фёдору Касатонов бил из своего «стечкина». Через минуту всё было кончено.
– Все? – Фёдор тяжело дышал, по его лицу несколькими ручьями тек пот.
– Все, – сделав последний контрольный выстрел, подтвердил Касатонов и быстро перезарядил оружие.
У входа в штабную палатку, сидя на лавочке, дремал часовой. Ефимов, не раздумывая, выстрелил ему в лицо с тем расчётом, чтобы пуля попала в мозг, и, не глядя, как тело убитого заваливается на бок, побежал дальше. От майора он знал – в штабе постоянно находятся три офицера. Так и вышло. Молодой стройный старший лейтенант даже не успел повернуться на скрип двери, пуля ударила его в спину. Он вскрикнул. Находившийся рядом капитан дёрнулся навстречу, но тут же грязно-красные брызги, вырвавшиеся из его головы, залепили стену. Третий офицер, сидевший за столом и разглядывавший бумаги, качнулся, потянулся за лежавшим на столе пистолетом, но понял, что не успеет, и замер в ожидании.
Пистолет Ефимова уже был готов выплюнуть очередную порцию смерти, когда прапорщик узнал сидевшего за столом полковника. Палец застыл на спусковом крючке. «Гриценко», – вместо того, чтобы выстрелить, Ефимов громко скомандовал:
– Руки за голову!
– Вот и встретились… – тихо произнёс полковник.
– Мать твою! – не сдержавшись, выругался Сергей, и, чуть помедлив, огорчённо выдавил: – Свела нелёгкая…
– У нас всё чисто, – сообщил по радио Горелов, в задачу которого входило уничтожить часовых и захватить караулку. Пленных было приказано не брать.
– У нас тоже, – донёсся голос Боровикова.
– Молодцы! – не отрывая взгляда от своего пленника, похвалил Ефимов.
– Давно здесь? – поинтересовался Гриценко.
Сергей отрицательно качнул головой:
– Не очень.
«Интересно, видел ли он меня, когда приезжал к танкистам? Вряд ли. Скорее нет, чем да. Да если и видел, что с того? Какая теперь разница? Никакой».
– Здесь нет того, что вы ищете. – Гриценко устало провёл по лицу ладонью. Встал из-за стола. Ефимов не препятствовал. – Вы опоздали.
– Куда они передислоцировались?
– Думаешь, я знаю? А и знал бы, не сказал. Считаешь, я бы их сдал?
Сергей задумался:
– Считаю, что нет.
– Правильно считаешь! – Полковник отошёл от стола, достал сигареты, закурил.
– Я перерою все эти бумаги и найду ответ, – уверенно заявил Ефимов.
После этих слов полковник бросил короткий взгляд на стол, на его скулах заходили желваки, потом перевёл взгляд на собственный пистолет. Сергей качнул оружием.
– И не думай! Что мне нужно, я уже знаю. – Ефимов решил не темнить и бросил всего лишь одно слово: – Н-ск.
Полковник побагровел, затем побледнел.
– Кто сказал?
– Степанчук. – Ефимов не собирался держать это в тайне.
– Шкура! – прошипел изменившийся в лице Гриценко.
Приспущенный на флагштоке украинский флаг послужил сигналом на выдвижение для второй части группы.
Встречать остававшихся с Масляковым разведчиков Ефимов вышел в сопровождении Фёдора.
– Все целы? – первым делом поинтересовался Масляков.
– Да.
– Слава богу!
– Повезло.
– Пустышка? – оглядевшись и не услышав ожидаемого доклада предположил группник.
– Ты, как всегда, прав, – съязвил Фёдор. – Было бы по-другому, мы бы уже пылили в обратную сторону, а не ждали, когда вы раскачаетесь.
