На бледных щеках Дрие зажглись алые пятна.
- Не слишком ли много вы берете на себя, монсеньор?.. Вы, который, вместо того, чтобы идти прямиком к намеченной цели, как мальчишка, скачет по лесу, бросает в воду камешки, играет в человечность, спасая от костра грязных девок, и, наконец, предается страсти в объятиях своего оруженосца?..
Великий магистр сделал быстрое движение в сторону аббата: мне показалось, что он сейчас его ударит, но… Неимоверным усилием воли он сдержался и, сцепив за спиной руки, тихо сказал:
- Конечно, куда было бы благородней предаваться страсти в объятиях священника.
И тут же с презрением добавил:
- Пойдите прочь, падре. Если через полчаса вы не покинете замок, я вышвырну вас собственноручно.
Отец Дрие сделал быстрый шаг назад и, еще раз взглянув в холодные и прекрасные глаза графа, негромко бросил сквозь зубы:
- Ты пожалеешь об этом, Александр. Звезды не люди – они не прощают измены. И побереги своего щенка – не смотря на твою опеку, он не обладает неуязвимостью ангела.
Дверь за священником захлопнулась.
- Черт возьми, - прошептал магистр и изо всех сил ударил кулаком в стену – потом еще раз и еще.
Был бы на его месте человек – прощай рука. Я, молча, наблюдал за его гневом. Мало- помалу я начинал прозревать и, прозревая, понимать, о чем сейчас говорил Дрие.
- Он был вашим возлюбленным? – спросил я робко и сам удивился своей дерзости.
Граф Монсегюр медленно скрестил на груди руки.
- Не говорите глупостей, Горуа. У меня никогда не было возлюбленного. Я делил с ним ложе – и только.
Он отошел к окну и заговорил тихо, словно бы обращаясь не ко мне, а к кому-то там, за окном.
- Мне тогда едва исполнилось 15-ть. Я был совсем юным, моложе вас. Но так же, как и вы, страстно мечтал о любви. Да-да, не смотря на то, что мне чуть ли не от рождения вдалбливали в голову, что я инкуб и должен использовать свои чары исключительно как оружие, я желал любви, я искал любви, я ждал ее, как грома среди ясного неба, который поразит мое сердце, избавив меня от тоски и одиночества. Я был совсем один – у меня не было ни друзей, ни родителей. С единственным другом – женщиной, которая меня любила, меня насильно разлучили, потому как она «дурно на меня влияла», потакая моей человечности. Вместо нее моим опекуном стал отец Дрие – уверенный, красивый, молодой, полный страсти. Он быстро увидел мои сомнения, понял сжигающую меня жажду любви и тут же воспользовался этим.
На секунду граф умолк, а потом продолжил еще тише:
- Это было похоже на то, если бы к губам умирающего вместо распятия поднесли погремушку. Я хотел любви, а вместо этого получил…
Он обреченно махнул рукой.
- Потом появилась Ванда с ее совершенной и холодной красотой. Но я, обученный горьким опытом с отцом Дрие, уже не обманывался на ее счет. Она пыталась разбудить во мне чувственность, а будила лишь отвращение к ней. Я делал то, что от меня ждали и требовали, презирая себя и ненавидя то, что я делал.
- А, между тем, вы – олицетворение самой чувственности, - подойдя к нему сзади, тихо вставил я.
- Конечно. Я ведь – инкуб, - сказал он просто. – Однако между «быть» и «казаться» - целая пропасть. Я всегда только играл в страсть, сама же страсть была и оставалась для меня тайной. Кто-то там, наверху, сильно ошибся в расчетах, и ошибку уже не исправить.
- А я?.. Я тоже вам отвратителен? – осторожно зарывшись лицом в его волосы, спросил я.
- Вы? Нет. Разве может быть отвратителен тот, кого я люблю?
- Повторите еще раз, - все так же пряча лицо в его волосах, попросил я.
- Люблю, - сказал он и тихонько, нараспев, повторил еще несколько раз так, словно пробуя это слово на вкус:
- Люблю. Я вас люблю.
Я улыбнулся, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
- Если меня все-таки убьют, я не стану жалеть – ведь я услыхал то, чего не доводилось еще слышать никому из смертных – меня любит ангел.
Граф Монсегюр резко обернулся – его волосы мягкой волной коснулись моего лица, умыв его черными волнами чужой галактики.
- Никто вас не тронет, mon chere, ни сейчас, ни после, - твердость и какое-то страстное исступление его голоса поразили меня. – Я знаю…я знаю, что нужно сделать, чтобы они вас не достали. И я сделаю это. Будь все трижды проклято, но я это сделаю! Сегодня полнолуние. Как только стемнеет, приходите на террасу – я хочу вам кое-что показать.
========== Глава 9 ==========
…Высоко в небе зависает огромная белая луна с розовыми краями. Свет ее не просто льется вниз – он ласкает и обволакивает землю, делая воздух легким, прозрачным и вязким, словно молодое вино. Трава, цветы, сад, ветви вишневых деревьев – все присыпано золотой пудрой, а река сверкает в тугих ножнах берегов, словно лезвие древнего меча, усыпанная капельками утонувших на дне жемчужин-звезд.
- Полнолуние, - говорит великий магистр ордена тамплиеров, стоя на одной из древних каменных террас Монсегюра. – Полночь. Нам пора. Вы согласны идти за мной, mon chere?..
- Согласен, - тихо говорю я; язык с трудом мне повинуется, однако он понимает.
