Подошли к концу каникулы, и Юле вновь пришлось ходить в школу. В классе, к счастью, над ней никто открыто не смеялся – ребята просто делали вид, что ее нет, общались друг с другом, не обращая на девочку внимания. Но Юля была даже рада этому – лучше уж такое отношение, чем оскорбления, издевательства и побои. Именно это она продолжала получать от банды, приходя из школы каждый день – и вновь плакала от унижения, едва оказывалась дома. Она старалась заходить в подъезд вместе с взрослыми – если получалось, подростки лишь провожали ее злобными взглядами, не в силах навредить. Но это случалось редко, и тогда банда приветствовала Юлю плевками и пинками, проклятиями и издевательствами, которые порождали горькие слезы. Юля так и не рассказала родителям о том, как ей плохо – отцу говорить не было смысла, маму же девочка жалела, видя, насколько она устает, и не хотела добавлять ей забот и горя.
Юля осознала, что вновь думает о наболевшем, лишь когда услышала, как хлопнула входная дверь – пришла мама с работы. Девочка с радостью видела, как на столе появилось непривычно много еды – мама рассказала, что устроилась поваром в столовую и ей разрешают забирать остатки еды. Теперь они голодать не будут…
Эта светлая мысль утешила Юлю, и девочка с легким сердцем смогла приступить к выполнению домашнего задания…
3.03. День.
Она спала, но сон ее был в высшей степени невероятен – хоть и горек вначале. Она вновь рыдала в бессилии, отчаянно желая, чтобы хоть один раз ее кто-нибудь защитил, чтобы рядом был кто-то, кто поможет ей…. Хоть и знала, что эта мечта неисполнима. Но убедилась в обратном, услышав тихие слова:
— Не все так плохо, как ты думаешь, Юля. Я смогу тебе помочь. Только попроси…
Юля рывком подняла голову и зажмурилась от бившего в глаза яркого свечения. Что же это?
Ответ на этот вопрос Юля искала уже наяву – и досадовала, что проснулась. Неужели ее мольбы были услышаны? Или же сон этот – порождение ее отчаянной надежды? У нее ведь нет друзей. Но вряд ли сейчас она друга видела – больше это было похоже на появление высшего существа…
Об этом Юля думала целый день, схлопотав на уроках несколько двоек. Но сильно это девочку не расстроило, и она вновь возвращалась к своим думам…
Очнулась она только в подъезде – ее вновь, как обычно, окружила банда.
— Заблудилась, что ли?— усмехнулся один, бросая недокуренную сигарету в сторону Юли,— так свалка там, туда и иди.
Не ограничившись словами, он пнул Юлю, словно пытался доступно объяснить, в какую даль ей следует идти. Другой, вырвав у нее из рук портфель, усмехнулся:
— Посмотрим, что ты там насобирала.
И начал шариться в нем.
Она, было, кинулась вперед, но двое из банды перегородили ей дорогу, загнали в угол, пиная ее и плюя в лицо. Глотая слезы, Юля могла только смотреть, как банда рвала ее тетради, жгла их. Когда дело дошло до дневника, она начала вырываться, как безумная, но подростки были сильнее. Наконец ее отпустили, пихнули в руки портфель с лежащими там обрывками тетрадей и дневника…. Юля метнулась к лестницам, намереваясь убежать домой, но дорогу ей перегородил один из банды, пихнув назад. Удары и пинки так и сыпались на Юлю, она же лишь закрывала лицо портфелем, рыдая в отчаянии. Наконец, удары прекратились, и, отведя портфель в сторону, девочка с ужасом увидела, что один из банды наставил на нее нож.
— Еще раз попадешься нам на глаза – пожалеешь,— прошипел он.
Юля в ужасе помотала головой, и едва услышала, как приехал лифт. Туда ее и втолкнули пинками парни из банды, отправив на ее этаж. Оставшись в одиночестве, девочка обессилено опустилась на пол, рыдая от отчаяния и унижения. Господи, когда же это, наконец, прекратится? Почему именно она должна быть на этом месте? Неужели ее никогда не оставят в покое?
Она едва заметила, как лифт остановился на ее этаже – и тут же поспешила зайти в квартиру. Бросилась на кровать, вновь думая о том, чем же она заслужила такую горькую долю и как ей можно справиться с бандой. Одна она ничего не сделает, если же позовет кого-то, эти подонки ее точно убьют, мстя за болтливость…
Эти горькие мысли заставили Юлю рыдать еще сильнее, выплескивая накопившуюся в душе боль. Знала, что ей никто не поможет, и плакала, шепча горячо:
— Пожалуйста, помогите…. Хоть кто-нибудь…. Спасите меня…. Я не выдержу всего этого и дальше…. Лучше смерть…
— Даже не думай о самоубийстве,— услышала Юля неожиданно для себя чей-то суровый голос.
Девочка рывком подняла голову, и, не увидев никого, в панике прошептала:
— Кто здесь?
— Не важно,— ответил ей кто-то невидимый,— важно лишь то, что самоубийством ты себе не поможешь, как и слезами.
— Что же мне поможет?— спросила Юля с болью в голосе,— чем вы можете помочь мне?
— Прежде всего – советом,— последовал ответ,— сейчас тебе поможет лишь сон.
— Это мне точно не поможет!— выкрикнула Юля в запале, чувствуя, как растет в груди волна разочарования, сменяясь на гнев,— никогда не помогало!
Но почти сразу же почувствовала, как сильно хочет спать – и через пять минут уже спала…
4.03. Ночь.
