Впрочем, в тот момент куда важнее был вопрос: почему до сих пор не появился демон? Я спросил у Тени, что слышно от разведчиков. Тринадцатый тотчас навострил уши. Барышня усмехнулась, и сообщила, что на подвиг сегодня рассчитывать не приходится. Демона никто не видел. Вместо него будет куча мелочи. Вместо! Ну конечно! Зачем ему башкой рисковать, когда у него такая толпа под рукой.
А у нас уже десятка полтора выбывших из строя. Это убитые и тяжелораненые. Легкораненых у штурмовиков с поля боя палкой не выгонишь. Нечисть заплатила за них высокую цену. За то же время мы выбили две дюжины бесов и до сотни мутантов с мертвецами, да еще артиллерия прошлась по их тылам, однако к врагу то и дело подходили подкрепления, а с нашей стороны уже приходилось экономить боеприпасы.
— Прикрой здесь, — скомандовал я Тринадцатому, а сам спрыгнул на первый этаж.
Алексеева расположила свой командный пункт на улице прямо перед нашими развалинами, чтобы и к своим поближе быть, и слышать доклады Тени. У штурмовиков, конечно, был и свой радист, но у него не было доступа к каналам разведчиков. Как я уже говорил, связь у нас налажена не лучшим образом.
— Капитан! — сказал я, быстро подходя ближе. — Демона не будет. Похоже, он решил не геройствовать. Надо возвращаться в город.
— По-моему, труса тут празднует кое-кто другой! — резко ответила Алексеева.
Радист удивленно глянул на нас, и тотчас сделал вид, что он весь погружен в радиоэфир, а тут его и вовсе нет.
— У нас приказ, капитан, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Приказ полковника медицинской службы, — слово "полковника" я постарался подчеркнуть голосом, но, думаю, за грохотом стрельбы мои старания пропали даром. — И чем дольше мы тут стреляемся с нечистью, тем меньше наши шансы его исполнить.
Алексеева мотнула головой, словно бы отметая прочь мои возражения.
— Мы справимся! — заявила она.
— Как тогда в Нарве?
Наверное, зря я это сказал. Не умею я всё-таки быть дипломатом. Глаза у Алексеевой так и полыхнули бешенством. Если бы была возможна мгновенная одержимость демоном, то вот именно так бы оно и выглядело. Я даже подумал, что Алексеева мне сейчас врежет. Думаю, и она подумала о том же самом, однако сдержалась.
— Я не повторяю своих ошибок, Марков, — прошипела Алексеева.
— Уверен, что так, капитан, — сказал я. — Но как координатор миссии, я обязан настоять на отходе не зависимо от того, считаете вы это ошибкой или нет. Мы захватили здесь образцы, и они должны быть доставлены полковнику. Сами они до города не дойдут.
Алексеева смерила меня взглядом, весьма далеким от симпатии, и медленно произнесла:
— Хорошо, координатор. Мы доставим вас в город.
Отступление — один из самых сложных маневров в современной войне, однако, уж не знаю, к добру это или к худу, но за последние пять лет мы неплохо насобачились в этом деле. Даже в новом уставе появилась отдельная глава о правильном отступлении. В старом ее не было, тогда единственно правильным считалось наступление, но демоны убедили нас расширить список приемлемых маневров.
У штурмовиков, кстати, такая глава появилась даже раньше чем у армии. Поначалу от них требовалось не только завалить демонов, но и вернуться потом с образцами их тушек для изучения. Не скажу, чтобы они охотно отступали, однако в целом современная война — война маневренная, так что Алексеева так окрысилась на меня больше по личным причинам. Тогда в Нарве она отступила первая, даже не предупредив остальных. Получилось, прямо скажем, некрасиво.
Красиво, то есть по уставу, при отступлении отряд делился на три волны. Две из них последовательно прикрывали отход друг друга, а третья выносила раненых и тела убитых. Мы своих не оставляем.
В первую волну отступающих вошли разведчики, я и еще дюжина штурмовиков, включая моего нового знакомого с позывным Тринадцатый. Командовал нашими сборными силами коренастый лейтенант с огромным шрамом через всё лицо. Его фамилии или позывного я так и не узнал. При мне Алексеева называла его только по званию. Заодно с вызовом спросила у меня, не будет ли координатор возражать?
Координатор в моем лице ответил, что она лучше знает своих людей, а для меня важно только выполнить поставленную задачу. Поставленную, между прочим, перед всеми нами. На это у Алексеевой не нашлось что сказать. Она только хмуро кивнула, и мы начали отход.
К слову сказать, лейтенант отлично знал свое дело. Когда наша волна откатилась назад и заняла позицию, он умело распределил всех стрелков так, чтобы мы держали под плотным огнем и фронт, и фланги, и при этом между нами оставались широкие проходы для других волн.
— На позиции! — громко объявил лейтенант.
За пальбой я на правом фланге его едва расслышал. Алексеева наверняка не услышала вовсе. Впрочем, рядом с лейтенантом держался боец с семафором в руках. Семафор был размером поменьше, чем у Лося, и не такой яркий, но тоже с зеленым фонарем. Боец просигналил. С позиций второй группы ему в ответ тоже коротко мигнули зеленым.
