Он наполнил чаем вторую пробирку и принялся колдовать уже над ней, после чего огорошил меня новостью, что в чае у меня был крысиный яд. Для человека этот яд, кстати, тоже смертелен. Тем более что с ядом-то чертов лаборант не пожадничал, как с лимончиком. По словам профессора, концентрация была такая, что яд должен был на зубах хрустеть.
— Вот тебе и раз, — прошептал я, и предложил профессору проверить его чай.
Слава Богу, он его еще не выпил. Кипяток в самоваре был чист, а вот в заварке опять же обнаружился тот же яд.
— Я так понимаю, это и есть обещанное покушение, — спокойно сказал профессор.
— Оно самое, — согласился я.
А затем мы с Факелом рванули за лаборантом. Весь комплекс занимал два этажа с подвалом. Лаборатория профессора помещалась на втором этаже. Лаборанта мы нашли на первом. Думаю, он услышал нас заранее. Факел топал по лестнице словно эскадрон кавалерии в атаке. Ну а услышав его бодрый топот, нетрудно было догадаться, что мы отнюдь не на прогулку вышли.
Когда мы с Факелом ворвались в его комнатушку, лаборант встретил нас с револьвером в руке. Это был крошечный велодог, любимец наших самокатчиков. Кстати, в умелых руках — весьма опасное оружие. Я тотчас вскинул винтовку, однако пуля из велодога предназначалась не нам.
— Ради хозяина! — хрипло крикнул лаборант.
Прозвучало так, будто бы он не прокричал, а прокаркал. Бабахнул выстрел. Бабахнул немногим громче, чем карканье лаборанта. Пуля вышибла ему мозги. Мозгов у него, к слову сказать, неожиданно для меня оказалось много. Всю стену ими забрызгал. Я зашел в помещение, держа оружие наготове, однако в комнате больше никого не оказалось.
— Одним врагом меньше, — спокойно констатировал Факел.
Он успел на бегу запалить горелку. Да чтоб его! Знает ведь, как меня нервирует, когда он идет в атаку за мной с огнемётом наперевес. Тем более что Факел такому дохляку как этот лаборант свернул бы шею голыми руками.
— Я бы предпочел, чтобы он успел сообщить нам, кто этот хозяин, — сказал я.
— Демон, — спокойно ответил Факел. — Кому еще культист может быть настолько предан?
— Но где этот демон прячется? — сразу спросил я. — Измаил говорил, что давненько их не видели в здешних краях.
— Не видели и нету — это не одно и то же, — ответил Факел. — Но ты прав, надо будет сообщить Измаилу про всё вот это, — он обвел рукой комнатушку. — Тут всё-таки их епархия. Но давай вначале сами всё осмотрим.
Мы быстро обшарили помещение, но не нашли ничего криминального. Даже разрешение на велодог завалялось в ящике стола. Точнее говоря, уведомление об уведомлении. Такая вот казенщина.
Суть заключалась в том, что подобную мелочёвку гражданские лица могли приобретать свободно безо всякого разрешения, однако всякое огнестрельное оружие надлежало зарегистрировать в полиции. Для велодога достаточно было просто уведомить власти о наличии у вас оного. Уведомление подавалось в полицейский участок, откуда его пересылали в городской архив, из которого гражданину почтой высылалось уведомление о том, что его уведомление принято к сведению и теперь все выстрелы из зарегистрированного оружия оказывались на совести уведомителя.
В итоге многие предпочитали "забыть" подать уведомление, благо штраф за такую забывчивость обычно был владельцам оружия по карману, и регистрировали велодоги только самые законопослушные граждане. Ну, или те, кто пытался выдать себя за таковых.
— Думаю, теперь мне понятно, почему нечисть особо не усердствовала этой ночью, — сказал я. — Они хотели, чтобы я пронес в город упаковку заразы. Не для профессора, конечно, а для этого парня.
Я кивком указал на труп. Факел подумал, согласился со мной и добавил, что тогда не грех было бы проведать здешнюю мертвецкую. Там ведь была своя холодильная камера, а зараза, как мы теперь знали, нуждалась в холоде. Что я могу сказать? Как всегда, догадка у Факела была верная, а воплощение получилось так себе. Мы спустились в мертвецкую, и нос к носу столкнулись с полудюжиной живых мертвецов.
Они лежали на столах, но едва мы вошли — все дружно, как по команде, встали, и со злобным рычаньем двинулись на нас. Факел жахнул из огнемета. Я едва успел упасть на колено. Надо всё-таки приучить себя идти за ним, а не впереди. Хотя за ним я ничего не вижу. Он же тот еще здоровяк и широк в плечах. Но когда над головой шипит пламя, а перед самым носом корчатся пока еще живые мертвецы, в голове так и крутится: да на что тут смотреть-то?!
Тем более стрелять оказалось не по кому. Факел спалил всех. Когда тела догорели — а с освященной горючкой это случалось быстро — других врагов мы не нашли. Спрятаться там было негде. В холодильник с трудом бы влез один труп, да и того там не было. В углу жалко притулилась половина лимона на блюдечке. В другой раз она стала бы нашим трофеем, но, помятуя про яд, я не рискнул даже прикоснуться. Да и Факел смотрел как-то по-особенному хмуро. Мол, ересь и всё такое. В итоге лимончик достался здешним инквизиторам.
