‒ Это не наша история, ‒ продолжал «Спутник». ‒ У нас своя задача: удержать этот хутор, превращённый противником в укрепрайон, и прежде необходимо перекрыть единственную дорогу, ведущую к нему со стороны автотрассы, потому что с противоположной стороны он опоясан заброшенной железнодорожной линией, заслоняющей от возможной бронетехники противника. Так что занимаем круговую оборону, потому что пока мы во вражеском окружении и вскоре враг проявит себя, и ждём подкрепления с севера, откуда уже ведут наступления наши подразделения. Слышите, в стороне Черкасского Поречного наша арта молотит, да и в Малой Локне идут бои… ‒ Он определил задачи командирам групп и приказал: ‒ Вперёд! К бою!
Со стороны съезда в хутор с автотрассы находились укреплённые блиндажи, и группа сержанта Силантьева заняла их, а там воды и еды видимо-невидимо.
‒ Сразу предупреждаю! ‒ осёк попытавшихся «хомячить» бойцов: не объедаться! А то с голодухи набьёте желудки, а потом у всех заворот кишок будет. И что с вами тогда делать? Так что вам пока надо более налегать на воду. Да и умыться не мешало бы, а то смотреть на вас страшно. И сам первый сейчас умоюсь. ‒ Он умылся из подвернувшейся бочки, стоявшей под крышей, встряхнул головой, вытерся ладонью. ‒ А теперь к делу. Пока что мы остаёмся в этом хуторе. Другие наши подразделения уже ‒ слышите ‒ в промзоне бьются, в городском частном секторе, а мы будем их со спины прикрывать и, повторяю, дожидаться подмоги с севера, потому что мы по-прежнему в глубоком тылу противника. Наша задача: перекрыть автотрассу со стороны Льгова и Малой Локни, по которой может отступать противник; задержать его мы вряд ли сможем, да и нет такой задачи, а вот перекрыть съезд с дороги в сторону хутора и удержать его нам вполне по силам, да и вряд ли отступающий противник сунется сюда, загоняя таким образом себя в «мышеловку». Только если в самый крайний момент мы можем нанести ему удар, когда дождёмся явного наступления наших войск и начнём лупить его с двух сторон, чтобы замедлить его продвижение, не дать полностью уйти при наступлении войск с севера.
‒ Одними автоматами ничего не сделаем! ‒ вставил реплику порозовевший Карпов.
‒ Есть захваченные американские сорокамиллиметровые гранатомёты МК: пехоту, автомашины, легкую броню ‒ всё уничтожают.
‒ А если танк выкатят? ‒ не унимался Карпов.
‒ Тогда сам с миной под него бросишься. Так что не пропадём. Тебе в пару придаётся Медведев ‒ с нашим АГС он знаком. Так что вы у нас будете в ударниках.
‒ К ним ленты-то хотя бы есть? ‒ поинтересовался Медведев.
‒ Полно.
‒ Тогда не пропадём.
‒ В одном из блиндажей обнаружено много ручных гранатомётов ‒ тоже будем использовать их. Кто давно в руках не держал, пару-тройку раз стрельните. А Карпов и Медведев срочно осваивают станковые гранатомёты, берут бойцов и в считанные минуты ‒ да, да! — те усваивают эту науку, чтобы в бою не растеряться. Да, времени мало, и нам не след его терять. Остальные занимают чужие позиции, ставшие своими, изучают секторы обстрела.
Зная бойцов, Силантьев назначил ещё три пары для станковых гранатомётов, пару добавил снайперам, чтобы обнаруженные снайперские винтовки и боекомплект к ним не пропадали. Один из назначенных уже имел дело с такой винтовкой, он оживился, сказал, как прирождённый охотник:
‒ Что ж, поохотимся!
Земляков и Громов из их малой группы остались рядовыми автоматчиками, и сержант обнадёжил:
‒ Не переживайте. И вам работа найдётся. Держитесь своих гранатомётчиков, работайте вместе с ними.
Силантьев в эти минуту походил на заботливую няньку, пытаясь каждому из своей группы, по составу напоминающей взвод, уделить внимание и объяснить его задачу. Он пытался всем рассказать их действия и сокрушался в душе от нахлынувшего волнения, даже обиды, хотя и не знал, на кого можно обижаться в данной ситуации. Да, они молодцы, что прошли трубу, молодцы, что, бесстрашно бросились на врага, но обижало, что были вынуждены пользоваться трофейным оружием, хотя это и законно в данном случае, да и во всех других тоже. Трофей есть трофей. А что оставалось делать после трубы с легким вооружением, если это было предсказуемо. Ведь не полезешь под землю с АГС, не будешь пробираться на карачках с «коромыслом» ‒ снайперской винтовкой. Ведь вся суть их операции была во внезапности, в стремительности наступления. И они этого добились, заставили противника бежать, а всё остальное ‒ это другая история.
Бойцы разошлись, каждый осмотрел свою позицию, разложил на ней всё по-своему. Кто-то действительно начал умываться, если умывался из бутылки, не забывал сделать глоток-другой, пригладить взъерошенные волосы, и создавалось впечатление, что они только за тем и оказались здесь, чтобы прихорошиться и привести себя в порядок. Кто-то исподтишка попробовал позвонить родным, но связи по-прежнему не имелось, и они оставили эту затею. Все радовались жизни, хотя пока не отошли от недавних испытаний в трубе, но, быть может, потому и радовались, что они очень свежие, эти испытания, напоминали о себе сейчас, да и в будущем запомнятся навсегда.
