Вместо этого я на следующие восемнадцать месяцев стал частью подразделения барабанщиков, и, к моему удивлению, мне это очень понравилось. В большинстве пехотных батальонов британской армии до сих пор есть подразделения барабанщиков. Это важная часть церемониала и ритуалов армейской жизни.
Барабанщики отличаются от остальных военных. Мы по-другому думаем. Мы ведем себя иначе. Нередко бывает так, что, если кто-то во взводе не вписывается в коллектив, его отправляют в подразделение барабанщиков, потому что барабанщиков всегда считают, скажем так, слегка странными. Чуть более независимо мыслящими, немного эксцентричными. Военная подготовка барабанщика тоже несколько иная. Новобранцами мы по утрам рыли окопы или обучались рукопашному бою, а после обеда брали уроки музыки. Некоторые из нас прежде учились музыке, но те занятия, что проходили у нас в армии, вряд ли хоть чем-то напоминали классические уроки. К нам приходил капрал, который говорил: «Вот нота соль», и показывал, как сыграть ее на горне. А еще у него была увесистая барабанная палочка, и если ты играл не ту ноту, он просто бил тебя ею по голове. Вот так я и научился играть – меня полтора года бил по голове барабанной палочкой капрал отделения! И это сработало: из нас получилось славное маленькое подразделение барабанщиков, а много лет спустя я и сам в итоге стал тамбурмажором[64].
И чтобы расставить
Пехотным барабанщикам сложнее, чем обычным военным. По мере продвижения по карьерной лестнице тебе надо проходить удвоенное количество курсов и брать на себя удвоенное количество ответственности. Меня это всегда устраивало. Наверное поэтому забота о воронах в дополнение к основным обязанностям йомена никогда не была для меня проблемой. Для кого-то такая нагрузка, вероятно, и тяжела, но я уже не могу представить себе иной жизни. Я не рассматриваю это как двойную работу, скорее я вижу в этом двойное веселье. В те дни, когда я был тамбурмажором, особое удовольствие мне доставляло переодевание для церемониальных случаев – так что служба в армии и тут подготовила меня к жизни в Тауэре.
Повседневная униформа йоменов носит название «Синяя непарадная». Это не то полное церемониальное облачение в виде камзола с гофрированным воротником в тюдоровском стиле и красными чулками, в котором вы видите нас на важных государственных мероприятиях. (Чулки вроде бы похожи на носки, но с ними гораздо больше возни! Дамы, я понятия не имею, как вы с этим справляетесь.) Синяя непарадная форма состоит из камзола темно-синего цвета с красной окантовкой и эмблемой королевы на груди, брюк с красными лампасами, шляпы, черных ботинок, носков и широкого пояса с медной пряжкой. Для зимы у нас есть специальные накидки. На рукаве камзола, между запястьем и локтем, я ношу значок Смотрителя воронов. На нем изображена голова ворона, символизирующая Брана Благословенного, корона, олицетворяющая королевскую власть, и лавровый венок, означающий принадлежность к власти. Впервые такой знак отличия получил в 1969 году Джон Уилмингтон, когда его первым официально назначили Смотрителем воронов. (Если вы вглядитесь повнимательнее, то заметите, что форма разных йоменов имеет некоторые отличия: кто-то из нас носит на рации эмблему своего полка, другие меняют стандартные униформенные пуговицы на полковые.) Наверное, мне стоит отдельно оговорить, что крупные красные буквы «Е II R» у нас на груди означают королеву Елизавету II[65]. Вы бы сильно удивились, узнав, как много людей спрашивают о смысле этих букв. Традиционный ответ йомена звучит как: «Экстремально романтичный, сэр» или «Второй выход справа, мадам». Мне также доводилось слышать, как йомены представляют такие расшифровки, как «ранняя пташка», «пожилой слуга» и, конечно, «Экстренная служба, чем я могу вам помочь?»[66].
