То, что колдуны могут насылать такое проклятье, он много раз слышал от старой графской кухарки. Будучи ещё совсем детьми, они с Джейн пробирались на кухню, послушать её страшные истории о привидениях, ведьмаках и прочей нечисти. И кухарка увлечённо рассказывала им свои жуткие сказки, помешивая что- то в огромном котле. А потом они долго не могли уснуть и в каждом тёмном углу мерещились чудовища.
Сама Джейн, похоже, ничего не боялась. Ведь, этот дом, равно как и вся деревня располагались на землях её отца – графа Арчибальда Бернери. Но разве колдуны подчиняются земным законам?
Отговорить девчонку было бесполезно.
Разве, что напугать?
–А, вдруг, как он увидит?– Предположил мальчик.– Тогда несдобровать. Возьмёт и превратит вас в гусыню.
–Как это в гусыню? – Округляя огромные детские глаза, удивилась девочка. -Почему в гусыню? Я не хочу.
–Ха! Ему то какое дело, хотите или нет?– Хитро отозвался малой.– Превратит и всё. В глупую, толстую, серую гусыню. Колдуны это знатно умеют. Одним щелчком.
–Я не хочу в гусыню.– Джейн обиженно надула губы и оторопело скосилась на дом колдуна.
–Тогда в лягушку. Мерзкую зелёную жабу. Всё тело в пупырышках. Брр!
–Как это он посмеет? Я дочь графа Бернери!
–Так он же колдун. Ему всё равно.
Девочка ужасно боялась лягушек. И так живо представила себе это превращение, что совсем растерялась. Но, вырваться из под контроля гувернантки и свернуть назад, было как то… обидно. Сделаться лягушкой, тоже, совсем не хотелось. Девочка замерла в нерешительности. Лошадь нетерпеливо перебрала ногами, и это движение привело Джейн в чувство.
–Да ты просто нарочно пугаешь меня! -Догадалась она.– Только зря стараешься. Я не боюсь!– Джейн упрямо вздёрнула подбородок.– И не отступлю. Так что помоги- ка мне лучше спешиться.
Бобби вздохнул и спрыгнул с лошади.
– А, может, ты сам боишься?– Она лукаво прищурилась, сверху вниз глядя на мальчика.– Отвечай!
–Ещё чего! Никого я не боюсь! – Обиделся он.– Вот мой нож! Я выпущу ему кишки прежде, чем он успеет сказать заклинание. – Мальчик выхватил из-за пазухи лезвие.
–А если успеет?
–Не успеет! У меня с собой горсть кладбищенской земли. Все колдуны её бояться.
–Тогда, пошли!
Друзья осторожно подобрались к дому. Окно было достаточно высоко, так что даже, стоя на цыпочках, не удавалось заглянуть в него. Рядом валялся небольшой пенёк. Джейн подкатила его ближе, встала на него и заглянула внутрь окна.
В доме отшельника царил полумрак, и девушка не сразу разглядела, что там. К тому же, оконное стекло было покрыто таким приличным слоем пыли и грязи, что Джейн невольно поморщилась, зная с каким усердием, начищали стёкла в Бернери – холле.
Наконец, её глаза привыкли к темноте, и перед ней возникла внутренняя обстановка жилища.
В середине небольшой комнаты стоял стол, почти заполнявший собой все пространство. На нем тесно размещались какие – то банки, склянки разных форм, пучки травы, замысловатые сооружения из тонких железных прутьев, назначение которых она не понимала, и небольшая жаровня. В углу на полу лежала груда камней. А на высоких, почти под самый потолок, стеллажах, стояли стопки книг. Вообще книг было много. Несколько из них лежало на столе в раскрытом виде. Самого колдуна не было видно.
–Ну, что там?
–Ничего.– Коротко и несколько разочарованно ответила она. Девушка спрыгнула со своей подставки и направилась к Бобби.
И вдруг они услышали за спиной:
–А, что это вы здесь делаете?
–ААААААА!!!!!!
И, напрочь, забыв про нож, титулы и обереги дети с визгом разбежались в разные стороны.
Утро дышало прохладой. Той отрадной свежестью, которая обычно бывает летом, и которая, незаметно растворяясь, постепенно сменяется навязчивым зноем полудня.
Эти две недели выдались особенно жаркими. Даже старожилы не припоминали такого лета.
Из раскрытых окон поместья Бернери – холл, путаясь в тяжелых шелковых портьерах, струился лёгкий, бодрящий ветерок, наполняя комнаты утренним холодком и нежным ароматом цветущих роз.
Поместье ещё только пробуждалось, а на на огромной хозяйской кухне уже кипела привычная утренняя суета: жарко горела печь, кипятилась вода в большом чане, гремела посуда. Кухарки, ловко орудуя ножами, разделывали птицу, чистили рыбу. Нет – нет, покрикивая, подгоняли своих помощников. По гостиной и холлу сновали бойкие служанки. С весёлым щебетом они взбивали диванные подушки, сметали пыль, заменяли прогоревшие свечи, несли свежее бельё. Морщась и подтрунивая между собой, выносили из покоев ночные вазы.
Господская служанка, ловко подхватив большой серебряный кувшин для умывания и белоснежное полотенце, отправилась наверх, в покои юной леди Бернери. Служанку звали Мэри. Это была высокая, бойкая девушка, лет двадцати, с приятным, улыбчивым лицом и светло – русыми волосами, аккуратно собранными под белый крахмальный чепец. Она величаво поднялась по боковой винтовой лестнице на второй этаж и направилась в правое крыло большого графского особняка.
–Доброе утро, леди Джейн. – Громко поздоровалась Мэри, когда зашла в комнату.
