Английская портниха полностью

— Не больно? — сестра Бригитта ощупывала Аду. — Странно. Ты почти полностью раскрылась. — Сестра поковыряла у Ады внутри: — Давай-ка ему поможем.

И хлынули воды, стекая с нар на пол. Как бы им не устроить потоп и не промочить потолок внизу.

— Так, не торопимся, — сказала сестра Бригитта.

Сестра Агата стояла на карауле, прижав ухо к двери. Закрепив дверную ручку ножкой стула, она молилась: «Пресвятая Дева Мария, прошу, пусть охрана играет в карты, пусть они не суются к нам». Охранники никогда не являлись к ним с проверкой. Что способны учудить монахини ночью, высоко под крышей и без посторонней помощи? Но лучше подстраховаться: а вдруг расслышат подозрительные звуки.

— Ш-ш-ш, — сестра Бригитта приложила палец к губам, — кричи тихо.

Схватки накатывали одна за другой, как раскаты грома. Сестра Бригитта велела дышать, превозмогая боль, и что-нибудь петь про себя, что угодно.

В Пэддингтон-Грине жила Полли Перкинс…

— Тужься.

Прелестна, как бабочка, горда по-королевски.

— Тужься.

Он вышел из Ады в предрассветный час холодного февральского утра, и крохотного, багрового, его положили ей на грудь. Сестра Бригитта обтерла его ветхим полотенцем, бросила плаценту в помойное ведро (она опорожнит его по дороге на работу) и вымыла Аду настолько чисто, насколько смогла.

Заодно сестра окрестила младенца:

— На всякий случай, мало ли что.

Томас. Томихен. Томмикин.

— Хороший святой, — одобрительно сказала сестра Бригитта.

— А что теперь? — подняла голову Ада. Она должна выдать себя. Заберите меня, но их не трогайте. Убейте меня, но не их. Пощадите моего ребенка. Умоляю, пощадите моего ребенка.

Мой ребенок. Ада не ожидала такого всплеска любви, такого прилива нежности. Она гладила его висок, мягкий родничок на голове, любовалась его губами, сложенными в трубочку, его маленькой челюстью, чуть выдававшейся вперед. Он спал, словно понимал, что шуметь нельзя. Сестра Бригитта взяла его, завернула в полотенце, положила на край нар и вышла из комнаты. Сестра Агата сняла с Ады окровавленную сорочку, помогла ей переодеться и сесть рядом с Томасом.

Вскоре вернулась сестра Бригитта — с отцом Фриделем. Священник щурился, старческие глаза плохо видели в чердачном сумраке.

— Младенец. Мы нашли младенца. Ада, — сестра Бригитта кивком пригласила Аду к участию в переговорах, — твой немецкий лучше моего. Скажи отцу Фриделю, что мы нашли новорожденного. У черного хода, снаружи. Не могли же мы оставить его там на всю ночь. Попроси, чтобы он забрал ребенка, вынес его в своем саквояже. Пусть скажет, что ребенка нашел он в церкви, младенца подкинули.

Сестра Бригитта все продумала заранее и посвятила сестру Агату в свой план. Аде придется отдать ребенка. Отдать священнику. Расстаться с младенцем. А потом надеяться и молиться, что его усыновят добрые люди. Ее ребенка, ее Томихена.

Она стиснула ладони. В немецком она недалеко продвинулась, но герр Вайс просветил ее: английский когда-то был немецким, а значит, если она не знает какое-то слово, стоит попробовать английский.

— Ребенок, — начала она. — Wir haben gefunden. Vor der Tür[22]. — Ада убрала край полотенца с маленького личика. Она должна запомнить свою кроху. — Подкидыш. — Объяснения давались ей с трудом.

Отец Фридель сморщил лоб в недоумении. Мать рассказала ей однажды, как подкидывают младенцев, всего-то открывают нижнюю створку в двери и кладут ребенка под порогом с внутренней стороны. Ада показала знаками: вот она открывает откидную створку, сует кулек с ребенком, закрывает створку.

— Ja, ja, — сказал отец Фридель. — Ein Babyklappe[23].

Ада не была уверена, правильно ли он понял, но утвердительно кивнула.

— Скажи ему, — продолжила сестра Бригитта, — что никто не должен об этом знать. Что он должен забрать ребенка прямо сейчас, пока тот спит. Положить его в саквояж. И никому ничего не говорить.

Если отца Фриделя поймают с таким грузом, им конец. И Томасу тоже. Ада показала на младенца, потом на сумку.

— Still, — она приложила палец к губам, — nicht ein Wort[24]. — Еще один жест: выносите его.

— Ja, ja, — повторил отец Фридель.

Понял ли он, чего от него хотят, и способен ли вообще понять, но священник был их единственной надеждой: только он мог вызволить Томаса и дать ему шанс выжить.

Ада рывком встала на ноги. Нельзя обнаружить, насколько она измучена, иначе отец Фридель догадается, что это она родила мальчонку. Сестра Бригитта принялась за дело: взяла саквояж священника, поставила его на нары, раскрыла, орарь отодвинула к одной стенке, распятие и склянку с елеем к другой. Подняла Томаса и уложила его на дно саквояжа. Отец Фридель наблюдал за ней, улыбаясь. У него старческий маразм, подумала Ада. Совсем из ума выжил. Господи Боже. Сестра Бригитта уже закрывала саквояж.