Английская портниха полностью

— Ада, мне кажется, не стоит возлагать чересчур большие надежды на эту поездку, — заговорила прежде помалкивавшая сестра Бригитта. — Не лучше ли вовсе отказаться от поисков?

— Не могу, — ответила Ада. — Я должна узнать. — Столько лет у нее разрывалось сердце при мысли о Томасе, столько лет отчаяния и страха: а вдруг она его не найдет? И прекратить все прямо сейчас, толком даже не начав? Нет. — Отец Фридель мог не пойти в приют. А что, если он сразу отдал Томаса фрау Вайс? Мы должны выяснить, где она теперь.

— У вас нет ни единого доказательства, что тот ребенок был Томасом. Вы лишь хотите, чтобы так оно и было, но желание и реальность часто не совпадают. И это нужно учитывать.

Если сестра Бригитта думает, что Ада тащит ее неведомо куда и неведомо зачем, очень скоро она убедится в своей неправоте. Материнское чутье не обманешь, поэтому Ада не сомневалась: тот ребенок — Томас. Она отыщет его. Вызволит. В приюте ей скажут, где он. Она доберется до фрау Вайс. Томас поймет, кто его мать, и уедет с ней. Его придется учить английскому, но мальчик быстро нахватается новых слов. Они постучат в дверь дома на Сид-стрит. Ада? Ада, это ты? Господи! А кто этот малыш? Томми. Его зовут Томми. Ада подаст ему знак подойти поближе. Ой, чуть не забыла. Мама, это Фрэнк. Мы собираемся пожениться.

— Прибыли. — Фрэнк въехал на подъездную дорожку перед большим длинным домом. Затормозив, он помог вылезти из машины сперва сестре Бригитте, потом Аде. Прислонился к капоту, достал сигареты из кармана: — Я подожду здесь.

Ада вцепилась в руку сестры Бригитты. Вот оно. Они дернули за шнурок звонка и услышали, как в доме словно ударили в тарелки. Никто не появился. Позвонили снова. Ада крикнула Фрэнку:

— Вы уверены, что это то самое место?

— Других адресов мне не дали.

— Погодите, — Ада прижала ухо к деревянной поверхности, — кто-то идет.

Раздался скрежет отпираемого засова, поворот ключа в замке. Женщина в сером платье, накрахмаленном белом фартуке и чепце отворила дверь:

— Ja? Was wollen sie?[59]

Ада растерялась. Целый месяц она не говорила по-немецки и не знала, с чего начать.

— Я ищу ребенка, — сказала она. — Маленького мальчика. Моего мальчика. Полагаю, он мог попасть к вам. В младенческом возрасте.

— Полагаете? Мог? Так был он здесь или нет? — Нянька прищурилась: — Вы не немка, верно?

— Нет. Британка.

— Откуда у нас мог взяться британский ребенок?

— Вы бы не опознали в нем британца, — возразила Ада. — Священник, отец Фридель, принес его сюда. Новорожденного. — С пятнами крови после родов, пуповина перевязана куском старой веревки. Ада видела его как наяву: растопыренные маленькие ручки-ножки — лягушонок с глазами навыкат. — В 1941-м, в феврале.

— Так давно, — буркнула нянька.

— Но у вас наверняка остались записи. Можно проверить.

— Записи? Сгорели при бомбежке. Спросите его, — нянька мотнула головой в сторону Фрэнка, — спросите американцев, где эти записи.

— Но вы должны помнить, — настаивала Ада. — Отец Фридель. Он был очень старым. Ребенок лежал в его саквояже.

— Да откуда мне помнить? Меня тогда здесь не было. — Уставясь на Фрэнка, нянька повысила голос: — Нам нужны продукты, лекарства. Дети болеют. Тиф. Нам нужна помощь. — Она перевела взгляд на Аду: — А не пустая болтовня.

Нянька уже закрывала дверь, Ада поставила ногу на порог:

— При нем был медвежонок. Вязаный медвежонок.

Нянька закатила глаза:

— Здесь у каждого ребенка есть медвежонок.

— Коричневый, — уточнила Ада.

— И все коричневые.

Нянька прижимала дверью ступню Ады. Морщась от боли, Ада не убрала ногу.

— Фрау Вайс, — не сдавалась она. — Вы знаете фрау Вайс?

— Вайс?

— Жену коменданта?

— Коменданта? — переспросила нянька. — Не-ет, я с этой публикой никогда не якшалась. Никогда. Нацисты? Я сроду не была нацисткой. Вам не в чем меня обвинить. — Она сильнее надавила на дверь.

— Я потеряла сына. — Голос Ады дрогнул. Только не реветь. Спокойно. — У фрау Вайс был маленький мальчик. У нее и оберштурмбанфюрера.

— Так и быть, просвещу вас, — усмехнулась нянька. — Мартин Вайс никогда не был женат.

— Нет, был. — Аду держали в их доме, ей ли не знать.

— Не-а. — Подмигнув, нянька слегка наклонилась и шепнула Аде на ухо: — Содомит.

Ада охнула. Сестра Бригитта вопросительно взглянула на нее; скорее всего, она не расслышала слов няньки.

— Он шастал тут вокруг, — негромко продолжила нянька. — Но я не вчера родилась. Я положила этому конец. Меня чуть с работы не погнали. — Отпустив дверь, она стояла подбоченившись.

— Нет, — повторила Ада. — Это невозможно. У него была жена. И сын.

— Уж не знаю, что за шалава поселилась в его доме, но она не была его женой, — отрезала нянька. — И сын был не его, если только он не привязал к члену зубную щетку. — Столкнув ступню Ады с порога, она с треском захлопнула дверь.