Зато здесь есть еще один совершенно непривычный для меня формат – концерты и спектакли в загородных театрах (часто – в частных домах), объединенные с пикником. Когда я первый раз отправилась на оперу в один из таких залов, меня ждало сразу несколько сюрпризов. Во-первых, я, конечно, нацепила каблуки, и очень зря, потому что, чтобы добраться до самого зала (красивого и с отличной акустикой) нужно было преодолеть приличное расстояние от стоянки для машин по, так сказать, загородной местности – газону и дорожкам, покрытым чем-то вроде щебенки. Каблуки я, разумеется, все ободрала. Не углубляясь в свои впечатления об опере, скажу, что голоса были отличные, но постановка (а она была посвящена не очень отдаленной части русской истории) поразила меня фантастическим непониманием или намеренным искажением того, что происходило в России в те годы. Но самым занятным было то, что во время антракта большинство зрителей, в платьях и боа (все же спектакль про Россию), но в обуви на плоской подошве (они в отличие от меня, знали), устремились к своим машинам и извлекли оттуда большие и маленькие плетеные корзины для пикников и расселись тут же, на том самом газоне (в котором похоронены кусочки кожи с моих каблуков), выпивать и закусывать. Антракт был непривычно длинным, в итоге корзинки с остатками снеди исчезли в багажниках стоящих на стоянке машин, и сытая публика отправилась на второе отделение.
Пока большая часть моих культурных впечатлений связана с эмигрантским сообществом, которое в Лондоне очень поддерживающее, в том числе и в отношении художественной жизни. Русскоязычные эмигранты образуют несколько пересекающихся культурных пузырей, на вершине которых стоят посвятившие себя развитию искусства (и в том числе – распространению русскоязычного искусства) семьи. С несколькими нам удалось уже подружиться. Десяток домашних концертов, бесед и кинопросмотров, на которые нам довелось быть приглашенными, были очень симпатичными. Эта особенность местной культурной жизни, сочетающая в себе колорит московских квартирников и английскую фешенебельность (неплохое сочетание, как оказывается), кажется самым ценным нашим культурным приобретением в Лондоне и серьезным открытием: русская диаспора оказывается вполне способной сохранять, развивать и распространять русскоязычную культуру, к которой в Лондоне органично присоединяются культуры бывших республик СССР, легко переводимые на русский, а иногда – напрямую на английский язык.
Еще одной особенностью местной культуры является бесконечное количество самых разнообразных экскурсий. Темы могут быть любыми: «Звуки Лондона», «Ароматы Лондона», «Лондон Оливера Твиста» или «Лондонские окна». Все подобные экскурсии, которые попадались мне, были организованы эмигрантами. Для экскурсовода – это часто способ придумать себе занятие в Лондоне, для экскурсантов – возможность погулять и познакомиться или встретиться с уже знакомыми приятными людьми. Часто не понимаешь, что происходит: то ли это экскурсия, то ли дружеская прогулка, одно может неожиданно смениться другим. Однако, разумеется, экскурсионный мир Лондона не ограничивается эмигрантами. В black cabs у водителей часто висит объявление: «Вожу экскурсии» и список тем на два листа. Еще бы – кто лучше знает город, чем водители кэбов, сдававшие экзамен на знание маршрутов? Да и машина их, особенно новые TX-6, позволяют повозить по городу с комфортом.
Завершая рассказ моей жены о культурной жизни Лондона, я должен сделать заявление: решительно главной частью английской культуры является непременный разговор о погоде, предваряющий любую беседу. Ну что ж, поговорим о погоде и мы.
Добраться до главы о погоде у меня получилось только в конце октября. В 8 утра за окном шумел осенний дождь, низкие облака практически касались крыш трехэтажных домов напротив, термометр показывал снаружи +11 градусов, а в комнате – + 20: с вечера мы забыли переставить климат-контроль на что-то более приятное и пришлось утром первым делом включать отопление.
Я уже почти сел писать, и начало у меня в голове было уже готово: что-то про столицу дождей и туманов, но отвлекся, а потом ушел совсем – играть в сквош; дошел до зала мокрый как из лужи, высыхал первые полчаса игры.
Вышел я из зала через час – под голубое небо, в царство яркого солнца, зеленой травы и поющих птиц. Тот же термометр за час поменял свое мнение радикально: теперь он считал, что на улице + 17, а в доме – +24, пришлось выключить отопление и открыть окно в кабинете.
