Ангуттара Никая полностью

Точно также, монах может следовать прямо за Сангхой монахов, [думая]: «Я тоже монах, я тоже монах». (1) Но его желание осуществлять тренировку высшего нравственного поведения не такое, как у других монахов. (2) Его желание осуществлять тренировку высшего ума не такое, как у других монахов. (3) Его желание осуществлять тренировку высшей мудрости не такое, как у других монахов. И всё же он следует прямо за Сангхой монахов, [думая]: «Я тоже монах, я тоже монах».

Поэтому, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «У нас будет острое желание осуществлять тренировку в высшей нравственности… в высшем уме… в высшей мудрости». Вот как вы должны тренировать себя».

[Благословенный сказал]: «Монахи, у фермера есть эти три предварительные задачи. Какие три? Вначале фермер тщательно вспахивает и боронит поле. Затем он сеет семена в надлежащее время. И затем он время от времени орошает и осушает поле. Таковы три предварительные задачи у фермера.

Точно также, монахи, есть эти три предварительные задачи у монаха. Какие три? (1) Осуществление тренировки высшего нравственного поведения. (2) Осуществление тренировки высшего ума. (3) Осуществление тренировки высшей мудрости. Таковы три предварительные задачи у монаха.

Поэтому, монахи, вот как вы должны тренировать себя: «У нас будет острое желание осуществлять тренировку в высшей нравственности… в высшем уме… в высшей мудрости». Вот как вы должны тренировать себя».

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. И тогда некий вадджийский монах подошёл к Благословенному, поклонился ему и сказал ему:

«Учитель, каждые полмесяца декламируются более ста пятидесяти правил [монашеской] тренировки. Я не могу тренироваться в них».

«Но можешь ли ты тренировать [себя] в трёх тренировках, монах: (1) в тренировке высшей нравственности, (2) тренировке высшего ума, (3) и тренировке высшей мудрости?»^{203}

«Могу, Учитель».

«Тогда, монах, тренируй [себя] в трёх тренировках: в тренировке высшей нравственности, тренировке высшего ума, и тренировке высшей мудрости. Если будешь тренироваться в них, ты отбросишь жажду, злобу, заблуждение, не будешь совершать ничего неблагого или же склоняться к чему-либо плохому».

И тогда, спустя какое-то время, тот монах тренировался в высшей нравственности, высшем уме, и высшей мудрости. И когда он тренировался в них, он отбросил жажду, злобу, и заблуждение. С оставлением жажды, злобы, и заблуждения, он не совершал ничего неблагого и не склонялся ни к чему плохому».

И тогда некий монах подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал ему: «Учитель, «ученик, ученик» — так говорят. В каком случае кто-либо является учеником?»

«Он тренируется, монах, поэтому он зовётся учеником. И в чём он тренируется? (1) Он тренируется в высшей нравственности. (2) Он тренируется в высшем уме. (3) Он тренируется в высшей мудрости. Он тренируется, монах, поэтому он зовётся учеником». [И далее он добавил]:

«Тренирует себя ученик,

По прямому пути он идёт.

И вначале появится в нём

О разрушении знание.

Вслед за тем и конечное знание

Возникает мгновение спустя.

Когда знанием конечным он освобождён,

Путы существования отбросив,

То приходит ещё одно знание:

«Непреклонно освобождение».

[Благословенный сказал]: «Монахи, каждые полмесяца декламируются более ста пятидесяти правил [монашеской] тренировки. Представитель клана, желающий собственного благополучия, должен тренироваться в них. Все они включены в эти три тренировки. В какие три? (1) В тренировку высшей нравственности, (2) в тренировку высшего ума, и (3) в тренировку высшей мудрости. Таковы три тренировки, в которые всё это включено.